– А Хэролд Митчелл и Эрна Болтон?
– Остались.
– До утра?
– Нет. Они были у меня еще час, ну, может, полтора.
– О Бесси и Уорде говорили?
– Только о Бесси Митчелл сказал, что сестра пристрастилась к выпивке, а ей это очень вредно, потому что у нее затронуто легкое. В детстве ей пришлось лечиться в санатории.
– Митчелл и Эрна уехали в автомобиле?
– Нет, сэр. Они были без машины и пошли пешком.
– Это было около четырех утра?
– Примерно. Начинало светать.
Перерыв! Мегрэ опять почувствовал на себе упорный взгляд Митчелла, и взгляд этот несколько смутил его.
Первой реакцией Митчелла на Мегрэ была ледяная настороженность, и, отвечая на вопросы комиссара, он словно бросал некий вызов, в котором ощущалось скорей презрение, чем надежда.
Но во время допроса Митчелл все время наблюдал за Мегрэ, и сейчас, казалось, говорил себе. «А вдруг? Может, он не такой, как остальные? Все-таки иностранец. Пытается разобраться». Разумеется, нынешнее его отношение к Мегрэ нельзя назвать дружеским, но, во всяком случае, сейчас между ними нет непреодолимой преграды.
– Вы не сказали, что у нее был туберкулез, – пробормотал Мегрэ, пробираясь вслед за Митчеллом к выходу.
Тот только пожал плечами. Возможно, он тоже болен? Хотя тогда он не смог бы вступить в армию. Эрна Болтон ждала Митчелла под колоннами. Она не взяла его под руку. Они не обменялись ни словом. Просто она покорно и смиренно пошла следом за ним, виляя, словно курица-несушка, низким задом.
О'Рок с оживленным видом проследовал за атторнеем в его кабинет; пятеро парней в арестантском стояли и ждали помощника шерифа, который должен отвести их в камеру.
Где будет дневное заседание – наверху или внизу? Последних слов коронера Мегрэ не расслышал. Женщина-присяжная ела сандвич около автомата с кока-колой, видимо, перерыв она намерена провести за вязанием на скамейке в сквере.
– Внизу, – ответила она на вопрос Мегрэ.
Гарри Коул ожидал его в машине. На заднем сиденье сидел какой-то человек в белой рубашке и курил сигарету.
– Хэлло, Джулиус! Все еще продолжается? Садитесь рядом со мной. Поедем перекусить.
Захлопнув дверцу, Коул добавил, как бы представляя своего спутника:
– Эрнесто Эсперанса. Ему придется поесть с нами: до вечера у меня не будет людей, чтобы конвоировать его в Феникс, а ребятам шерифа я не слишком доверяю. Есть хочешь, Эрнесто?
– Не прочь, шеф!
– Пользуйся, пока можно. Это твой последний обед в ресторане на ближайшие десять-пятнадцать лет, – и, обращаясь к Мегрэ, Коул объяснил:
– Все-таки я его взял, хоть это было и непросто. Он пытался меня ухлопать из кольта сорок второго калибра. Откройте перчаточный ящик, полюбуйтесь его игрушкой.
В ящике лежал большой револьвер, от него пахло порохом. Мегрэ машинально провернул барабан: двух патронов не хватало.
– Он ведь чуть не подстрелил меня. Так, Эрнесто?
– Точно, шеф.
– Если б я вовремя не нагнулся и не сшиб его с ног, мне бы конец. Полгода я пытался его сцапать, а он делал все возможное, чтобы уйти. Ты как, Эрнесто? Ребра не очень болят?
– Терпимо, шеф.
В кафетерии они ели бараньи отбивные и яблочный пирог, и на посторонний взгляд выглядели троицей обычных посетителей, ничем не отличающихся от остальных. Лишь завтра фотография этого мексиканца появится в газетах под жирной шапкой, возвещающей, что еще один крупный торговец наркотиками попал за решетку.
– Как дела у пятерых гадких мальчиков из ВВС? – спросил Коул, вытирая губы бумажной салфеткой. – Вы уже обнаружили злодея, который положил малютку Бесси на рельсы?
На сей раз Мегрэ не нахмурился. В это утро у него было великолепное настроение.
Обстановка стала совсем домашней. Утром и особенно после перерыва на ленч – некоторые провели его во дворе или в соседнем сквере – все с радостью здоровались друг с другом, обменивались поклонами. Уже было известно, кто где сидит, и даже пятеро сержантов не смотрели на остальных, как на нагло вторгшихся чужаков.
Внизу, где присяжные сидели рядом со зрителями на скамьях для публики и мест не хватало, домашность была еще ощутимей. Коронер, поглядывая на огромный шумный вентилятор, все время улыбался.
Негритянка, после того как Мегрэ мимоходом погладил ее младенца, стала занимать для комиссара место и всякий раз встречала его ослепительной улыбкой.
Ну, а Иезекииль выжидал начала заседания, чтобы повторить свой номер с забывшимся курильщиком.
Поводя усами, он мгновенно вскакивал, вытягивал руку и, не обращая внимания на то, что кого-то прерывает, восклицал:
– Эй, вы!
В зале вспыхивал смех. Все оборачивались посмотреть, кто опять попался.
– А ну-ка, потушите сигарету!
И Иезекииль с довольным видом оглядывал зал. Особенно он был рад, когда удалось поймать самого атторнея: тот, возвращаясь в зал, забыл выкинуть сигарету.
– Эй, мистер атторней!..
Мегрэ не верилось, что сегодня все кончится и присяжные – пять мужчин и одна женщина – смогут решить, была или нет смерть Бесси Митчелл результатом несчастного случая.
