Сейчас придется объяснить значение слова «пахан» м-ру Пайку, который, видимо, отложил его про запас в какую-нибудь клеточку мозга.
Мегрэ тоже вошел в игру, говорил небрежно, легкомысленным тоном, словно бросал ничего не значащие слова.
– Скажите, Шарло, вы знаете, почему убили Марселена?
– Я знаю примерно столько же, сколько вы. И, поверьте, делаю, вероятно, те же выводы, но с другого конца.
Шарло улыбался, щурясь от солнца.
– Жожо говорила с вами?
– Со мной? Разве вам не сказали, что мы ненавидим друг друга, как кошка и собака.
– Вы спали с ней и чем-то ее обидели?
– Она не захотела. Как раз это-то нас и разделяет.
– Я только думаю, Шарло, не лучше ли вам вернуться в Пон-дю-Лас.
– Благодарю за совет, но я предпочитаю оставаться здесь.
От «Северной звезды» отделилась шлюпка. Можно было различить силуэт Морикура, садившегося на весла. Он был один. Видимо, как и другие, торопился к приходу «Баклана», чтобы получить на почте свою корреспонденцию.
Шарло, наблюдавший за выражением лица Мегрэ, казалось, в то же время наблюдал и за его мыслями. Когда комиссар посмотрел на лодку голландца, он бросил:
– Странный парень. Однако не думаю, чтобы это был он.
– Вы имеете в виду убийцу Марселена?
– От вас ничего не скроешь. Учтите, что убийца сам по себе меня не интересует. Но во всех случаях, кроме драки, никого не убивают без причины. Не так ли? Даже тогда, и особенно тогда, когда этот человек заявляет каждому встречному, что он друг комиссара Мегрэ.
– Вы были в «Ковчеге», когда Марселен говорил обо мне?
– Все там были. Я имею в виду тех, кто интересует вас в данное время. А у Марселена, особенно после того как он выпивал несколько стаканов, был достаточно пронзительный голос.
– Вы не знаете, почему он говорил обо мне именно в тот вечер?
– В этом-то все дело. Представьте, это был первый вопрос, который я себе задал, когда узнал о смерти Марселена. Я стал думать, к кому относились слова бедняги. Вы понимаете?
Мегрэ все прекрасно понимал.
– И нашли вы подходящий ответ?
– Нет еще. Если бы мне удалось его найти, я вернулся бы в Пон-дю-Лас ближайшим пароходом.
– Вот не знал, что вам нравится играть роль сыщика-любителя.
– Шутите, комиссар.
Мегрэ по-прежнему упорно, хотя и не подавая вида, старался заставить партнера сказать что-то такое, чего тот говорить не хотел.
Это была забавная игра – на молу под палящим солнцем, в присутствии м-ра Пайка, который выполнял роль арбитра и проявлял щепетильную нейтральность.
– В конечном счете, вы исходите из того, что Марселен был убит не без причины.
– Вы правильно поняли.
– Вы считаете, что убийца хотел присвоить что-то, принадлежащее Марселену?
– Этого не считаем ни я, ни вы. Иначе ваша репутация была бы чертовски раздутой.
– Кто-то хотел заткнуть ему рот?
– Вот это уже вернее, комиссар.
– Быть может, Марселен узнал что-нибудь, а кому-то это показалось опасным?
– Почему вы так хотите знать, что думаю я, когда сами осведомлены не хуже меня?
– И о «большой куче» денег?
– Да, и о «большой куче» денег. – И, закурив новую сигарету, Шарло изрек: – Меня всегда интересовали большие кучи денег. Теперь до вас дошло?
– Поэтому сегодня вы и нанесли визит голландцу?
– Ну, он-то беден, как церковная крыса.
– Значит, вы хотите сказать, что это не он?
– Этого я не говорил. Я только сказал, что Марселен не мог надеяться что-нибудь из него вытянуть.
– Вы забываете его подругу.
– Анну?
– Да. Ее отец очень богат.
Шарло задумался, потом пожал плечами. «Баклан» уже миновал первый скалистый мыс и подходил к порту.
– Вы разрешите мне идти? Быть может, мне кого-нибудь придется встретить.
Ироническим жестом притронувшись к фуражке, Шарло направился к причалу.
Пока Мегрэ набивал трубку, м-р Пайк заметил:
– Я думаю, что этот парень очень умен.
– С его профессией без этого далеко не уйдешь.
Зазывала из «Гранд-отеля» уже завладел багажом какой-то молодой пары. Мэр поднялся на палубу и разглядывал приклеенные к ящикам этикетки. Шарло помог молодой женщине спуститься на берег и повел ее в «Ковчег». Он не обманул, сказав, что кого-то встречает. Видно, накануне говорил по телефону.
Кстати, откуда инспектор Леша звонил позавчера Мегрэ, чтобы ввести его в курс дела? Если из «Ковчега», где телефон висит на стене возле стойки, значит, их разговор могли слышать. Не забыть бы задать ему этот вопрос.
Дантист был здесь в том же виде, что и утром, небритый, быть может, даже немытый, в старой соломенной шляпе. Он глядел на «Баклан», и для него этого было вполне достаточно. Казалось, он наслаждается жизнью.
Разве Мегрэ и м-р Пайк не могли пойти вслед за всеми, медленно направиться к «Ковчегу», подойти к стойке и выпить стакан белого вина, которое им подадут, даже не спросив, что они хотят заказать?
Комиссар краем глаза следил за спутником, а тот, со своей стороны, тоже наблюдал за Мегрэ, хотя на вид и казался безучастным.
