– Это вы, шеф?.. Говорит Леша… Все закончилось. Я нахожусь в баре возле кладбища. Известная вам дама здесь, со мной. Она не покидает меня от самого «Баклана». Уже успела рассказать мне всю свою жизнь.
– Как все прошло?
– Очень хорошо. Она купила цветов. Другие люди с острова тоже положили цветы на могилу. На кладбище было очень жарко. Не знаю, как мне быть. Кажется, придется пригласить ее позавтракать.
– Она слышит разговор?
– Нет, я в кабине. Вижу ее через стекло. Она пудрится, глядя в маленькое зеркальце.
– Она никого не встретила? Не звонила по телефону?
– Она не покидала меня ни на секунду: мне пришлось тащиться с ней в цветочный магазин, и я шел с ней рядом за похоронными дрогами, совсем как член семьи.
– Из Жьена в Йер вы ехали в автобусе?
– Я вынужден был пригласить ее в свою машину. На острове все в порядке?
– Все в порядке.
Вернувшись на террасу, Мегрэ увидел, что дантист сидит рядом с м-ром Пайком и, видимо, собирается разделить с ним бутылку белого вина.
На пороге с пакетом газет под мышкой стоял Филипп де Морикур, не решаясь зайти в «Ковчег».
Г-н Эмиль осторожными шагами направился к своей вилле, где его ожидала старая Жюстина, и, как всегда, из кухни доносились запахи провансальской рыбной похлебки.
Это было не прозвище. Толстая девушка не придумала себе такое имя. Ее действительно окрестили Аглаей.
Она была очень толстая, особенно в бедрах, раздобревшая, как женщина пятидесяти – шестидесяти лет. А лицо ее, наоборот, казалось от этого еще более юным. Аглае было не больше двадцати шести.
В эти последующие часы Мегрэ открыл для себя совсем новый квартал Поркероля. По-прежнему сопровождаемый м-ром Пайком, он впервые из конца в конец пересек площадь, направляясь к зданию почты.
Неужели запах ладана действительно доносился из старенькой церкви? Ведь там, должно быть, не часто происходили торжественные службы.
Это была такая же площадь, что и напротив «Ковчега». Однако можно было поручиться, что здесь, наверху, воздух теплее, плотнее. Садики перед стоявшими тут двумя-тремя домами были полны цветов и пчелиных ульев. Шум гавани доносился сюда лишь приглушенно. Двое стариков играли в петанк[36], бросая обитые гвоздями шары не далее чем на несколько метров, и было забавно смотреть, с какими предосторожностями они нагибались.
Один из них, Фердинан Галли, патриарх всех Галли на острове, содержал в этом углу площади кафе, но комиссар ни разу не видел, чтобы туда кто-нибудь шел.
Видимо, бывали там только соседи, да еще его родственники, тоже Галли. Его партнером был опрятный, совершенно глухой пенсионер в фуражке железнодорожника. Другой восьмидесятилетний старец дремал на скамейке у почты, поглядывая на игру.
Эта зеленая скамейка стояла у открытой двери почты, и Мегрэ пришлось после полудня провести на ней несколько часов.
– А я все думала, подниметесь ли вы наконец сюда! – воскликнула Аглая, увидев входившего Мегрэ. – Я была уверена, что вам придется звонить по телефону, а ведь не очень-то приятно разговаривать из «Ковчега», где слышно каждое слово.
– Долго придется дожидаться Парижа, мадемуазель?
– Я дам вам его вне очереди, через несколько минут.
– Тогда соедините меня, пожалуйста, с уголовной полицией.
– Я помню номер: мне пришлось соединять вас с инспектором, когда он вам звонил.
Мегрэ чуть было не спросил: «И вы слушали наш разговор?» Но она не замедлила просветить его на этот счет.
– С кем будете говорить в уголовной полиции?
– Вызовите бригадира Люка. Если его не будет на месте, тогда инспектора Торранса.
Через несколько минут на проводе послышался голос Люка.
– Какая у вас погода, старина? – спросил Мегрэ. – По-прежнему дождь?.. Ливни?.. Ладно, слушай, Люка. Выясни и сообщи мне все, что можешь, относительно некоего Филиппа де Морикура. Да, Леша видел документы и утверждает, что это его настоящее имя. Последним его местожительством в Париже были меблированные комнаты на левом берегу, улица Жакоб, семнадцать-а… Что именно я хочу узнать?.. Точнее сказать не могу. Узнай, что удастся, и сразу позвони мне. Не нужно никакого номера. Просто проси Поркероль. Позвони также в полицейское управление Остенде. Спроси, знают ли там некоего Бебельманса, который, насколько мне известно, является крупным судовладельцем. Это еще не все… Не разъединяйте нас, мадемуазель. Есть у тебя свои люди на Монпарнасе? Послушай, что там говорят о Жефе де Грефе… Что-то вроде художника. Некоторое время жил на Сене, в лодке, пришвартованной у моста Мари. Записал?.. Да, это все. Звони мне, не ожидай, пока соберешь все сведения. Пошли столько людей, сколько понадобится. У вас там все хорошо?.. У кого родился ребенок?.. У жены Жанвье?.. Поздравь его от меня.
Выйдя из кабины, Мегрэ увидел, как Аглая без тени смущения снимает с головы наушники.
– Вы всегда слушаете разговоры?
– Я осталась у аппарата на тот случай, если бы вас прервали. Я не доверяю телефонистке из Йера. Настоящая ведьма!
– И такую помощь вы оказываете всем?
– Утром мне некогда, я разбираю почту, но днем я не так занята.
