Почему, в конце концов, нужно вести себя не так, как другие? В Йере происходили сейчас похороны Марселена. Жинетта, заменяя членов семьи покойного, шла за похоронными дрогами и, должно быть, прикладывала к лицу скатанный в комочек носовой платок. Там, на аллеях, окаймленных неподвижными пальмами, была удушливая жара.
– Вам нравится здешнее белое, мистер Пайк?
– Не отказался бы выпить стаканчик.
Пустую площадь переехал почтальон, толкая ручную тележку, в которой были свалены мешки с почтой.
Подняв голову, Мегрэ увидел настежь раскрытые окна «Ковчега», а в одном из них, на переднем плане, облокотившегося на подоконник Шарло. Позади него, в золотистом рассвете, молодая женщина стягивала через голову платье.
– Он много говорил, но я все думаю, не хотел ли он сказать больше.
Это еще придет. Людям типа Шарло трудно устоять от желания покуражиться. Когда Мегрэ и англичанин уселись на террасе, они увидели г-на Эмиля в панаме, еще более чем когда-либо похожего на белую мышь. Он пересекал площадь и направлялся к почте, расположенной наверху, слева от церкви. Через открытую дверь были видны человека четыре-пять, стоявших в ожидании, пока почтмейстерша разберет корреспонденцию.
Была суббота. Жожо босиком мыла облицованный красными плитками пол. Грязная вода струйками стекала на террасу.
Поль принес им белого вина. Не два стакана, как обычно, а бутылку.
– Вы знаете, что за женщина прошла в комнату Шарло? – спросил его комиссар.
– Да. Его приятельница.
– Она из какого-нибудь заведения?
– Не думаю. Она не то танцовщица, не то певица в ночном кабаре в Марселе. Приезжает сюда уже в третий или четвертый раз.
– Он звонил ей по телефону?
– Да, вчера днем, когда вы были у себя в комнате.
– Вы не слышали, что он ей сказал?
– Просто попросил приехать к нему на воскресенье. Она тут же согласилась.
– Шарло с Марселеном дружили? – продолжал допытываться Мегрэ.
– Не помню, чтобы мне доводилось видеть их вместе. Я имею в виду вдвоем.
– Я хотел бы, чтоб вы попытались вспомнить получше. В тот вечер, когда Марселен говорил обо мне…
– Я понимаю, что вы хотите сказать. Этот же вопрос мне задал ваш инспектор.
– Я полагаю, в начале вечера посетители сидели за разными столиками, как и вчера?
– Да. Сначала они всегда так сидят.
– Вы помните, что произошло потом?
– Кто-то включил проигрыватель. Не знаю – кто, но ясно помню, что играла музыка. Голландец со своей подругой пошли танцевать. Это у меня запечатлелось в памяти: я обратил внимание, что двигалась она в его руках безвольно, как тряпичная кукла.
– Кто-нибудь еще танцевал?
– Миссис Уилкокс с месье Филиппом. Он очень хорошо танцует.
– А где в это время находился Марселен?
– Помнится, он стоял у стойки.
– Он был очень пьян?
– Не очень, но достаточно. Подождите, мне припоминается одна деталь. Марселен настаивал, чтобы миссис Уилкокс пошла с ним танцевать.
– Марселен?
Намеренно или нет, но как только заговаривали о его соотечественнице, м-р Пайк принимал отсутствующий вид.
– И она пошла?
– Да. Они сделали несколько шагов. Марселен, должно быть, споткнулся. Он любил паясничать на людях. Она первая стала всех угощать. Правильно. У них на столе стояла бутылка виски. Она не любит, когда виски подают в стопках. Марселен выпил виски и потребовал белого вина.
– А что делал майор?
– Как раз о нем я сейчас и подумал. Он сидел в противоположном углу. Я пытаюсь вспомнить, кто был с ним. Кажется, Полит.
– А кто такой Полит?
– Один из Моренов. Тот, у кого зеленая лодка. Летом он возит туристов вокруг острова. Носит фуражку капитана дальнего плавания.
– А он действительно капитан?
– Он служил на флоте и, кажется, имеет звание старшины. Полит часто сопровождает майора в Тулон. Зубной врач пил вместе с ними. Марселен со стаканом в руке стал переходить от столика к столику. Если не ошибаюсь, мешал виски с белым вином.
– Как он начал говорить обо мне? С кем? Был он в это время за столиком майора или миссис Уилкокс?
– Пытаюсь вспомнить поточнее. Вы сами видели, как здесь бывает, а вчера еще был тихий вечер. Голландцы сидели возле миссис Уилкокс. Мне кажется, разговор начался за этим столиком. Марселен стоял посреди зала, когда я услышал, как он возвысил голос: «Мой друг комиссар Мегрэ… Вот именно, мой друг. И я знаю, что говорю. Я могу это доказать».
– И он показал письмо?
– Это я не видел. Я был занят. Мы с Жожо обслуживали клиентов.
– Ваша жена была в это время в зале?
– Кажется, уже поднялась наверх. Она обычно уходит к себе, как только подсчитает выручку. Она себя неважно чувствует и должна побольше спать.
– Значит, Марселен мог с таким же успехом обратиться и к майору Беллэму, и к миссис Уилкокс, и к голландцу? Даже к Шарло и к любому другому? Например, к зубному врачу или к господину Эмилю?
– Полагаю, что да.
Поля позвали в дом, и он, извинившись, ушел. Люди, выходившие с почты, пересекали залитую солнцем площадь, на углу которой стояла женщина. Рядом с «Ковчегом» мэр разгружал свои ящики.
– Вас к телефону, господин Мегрэ.
Он вошел в полумрак кафе и взял трубку.
