– Как выглядел ее спутник?
– Маленький толстяк, великолепно одетый, похож на иностранца. Ему где-то от сорока до пятидесяти, точно не скажу. Не особенно его рассмотрел. Он отвернулся и что-то говорил ей на иностранном языке.
– Каком иностранном?
– Не знаю. Я сам из Пантена, в чужих говорах не разбираюсь.
– Какой адрес она назвала?
– Она очень нервничала, торопилась. Попросила сначала подъехать к Антверпенской площади и притормозить. Она что-то высматривала из окна. «Остановитесь на минуту, – сказала она, – и трогайтесь, как только я скажу». Она кому-то помахала. К машине подошла толстая тетка с маленьким мальчиком. Дама открыла дверь, посадила в машину мальчугана и велела мне ехать.
– Вам не показалось, что это похоже на похищение?
– Нет, они разговаривали. Недолго. Парой слов перекинулись. Но у той женщины, похоже, гора с плеч свалилась.
– Куда вы отвезли мать с ребенком?
– Сначала к заставе Нейи. Там она передумала и попросила отвезти ее к вокзалу Сен-Лазар.
– Там она и сошла?
– Нет. Она остановила меня на площади Сент-Огюстен. Потом я оказался в пробке и в зеркальце видел, что она взяла другое такси, только номера я не сумел разглядеть.
– А вам захотелось?
– По привычке. Она действительно была слишком возбуждена. И это ненормально – мотать меня к заставе Нейи, а выйти на площади Сент-Огюстен, и все для того, чтобы пересесть в другую машину.
– Она по дороге с ребенком разговаривала?
– Две или три фразы ему сказала, чтобы успокоить. А компенсация мне полагается?
– Может быть. Я не уверен.
– Я ведь полдня потерял.
Мегрэ протянул ему банкнот и через несколько минут уже входил в кабинет начальника уголовной полиции, где шла летучка. Там за огромным столом из красного дерева сидели начальники всех служб, обсуждая текущие дела.
– А у вас, Мегрэ? Как поживает ваш Стёвельс?
По их улыбкам было видно, что все они прочли утреннюю заметку, и он снова, опять-таки для их удовольствия, насупился.
Была половина десятого. Раздался телефонный звонок, начальник полиции снял трубку, послушал немного и передал ее Мегрэ:
– Вас просит Торранс.
Торранс был крайне взволнован.
– Это вы, патрон? Даму в белой шляпке не нашли? Только что привезли газеты из Парижа, и я прочел заметку. Так вот, по описанию это та самая женщина, на след которой я напал здесь.
– Рассказывай.
– Поскольку у меня не было никакой возможности вытащить хоть что-нибудь из этой гусыни с почты, которая делает вид, что у нее память вообще отшибло, я стал рыскать по гостиницам и меблированным комнатам, расспрашивать служащих в гаражах и на вокзалах.
– Понятно.
– Сейчас ведь не сезон, и большинство приезжающих в Конкарно либо местные, либо те, кого здесь более или менее знают: коммивояжеры, например.
– Короче.
Из-за комиссара все разговоры вокруг оборвались.
– Я подумал, если кто-нибудь приехал из Парижа, чтобы дать телеграмму…
– Представь себе, я уже понял.
– Так вот! В тот самый день, когда была отправлена эта телеграмма, приехала дама в голубом костюме и белой шляпке. Она сошла с поезда в четыре, а телеграмму отправили без четверти пять.
– У нее был багаж?
– Нет. Погодите. Она не останавливалась в гостинице. Знаете отель «Желтый Пес» в конце перрона? Она там поужинала и до одиннадцати часов просидела в углу кафе. Иначе говоря, уехала поездом одиннадцать сорок.
– Ты это проверил?
– Еще не успел, но я не сомневаюсь, потому что она ушла из кафе как раз в то время, а расписание попросила сразу после ужина.
– Она ни с кем не говорила?
– Только с официанткой. Она все время читала, даже за едой.
– Ты не узнал, что за книгу она читала?
– Нет. Официантка говорит, что у нее иностранный акцент, но какой именно, не знает. Что делать дальше?
– Снова поговорить на почте.
– А потом?
– Позвонить мне или Люка, если меня не будет на месте, и возвращаться.
– Хорошо, патрон. Вы тоже думаете, что это она?
Кладя трубку, Мегрэ улыбнулся.
– Может быть, мадам Мегрэ наведет нас на след, – сказал он. – Вы позволите мне уйти, шеф? Мне срочно надо кое-что выяснить самому.
В комнате инспекторов он, по счастью, успел застать Лапуэнта, совершенно потерявшего покой.
– Пойдем-ка со мной!
Они взяли такси, стоявшее на набережной; юному Лапуэнту было здорово не по себе: у комиссара не было привычки вот так прихватывать его с собой.
– Угол площади Бланш и улицы Лепик.
Был час, когда на Монмартре, а на улице Лепик в особенности, все тротуары заставлены тележками зеленщиков; груды фруктов и овощей замечательно пахли землей и весной.
Мегрэ понял, что слева от него – тот самый маленький ресторан, где обедал шофер, а напротив увидел гостиницу «Приятный отдых»; точнее, увидел он только узкую дверь этой гостиницы, зажатую между двумя лавками: колбасной и бакалейной.
Комнаты на месяц, на неделю и на день.
Водопровод. Центральное отопление.
Цены умеренные.
В глубине коридора была стеклянная дверь, за ней лестница, на стене сбоку висела табличка: «Контора».
Черная рука указующим перстом звала подняться по ступенькам наверх, в бельэтаж.
– Эй, кто-нибудь! – позвал Мегрэ.
