– Ну ничего себе, Мухин. Так ты, значит, всевидящее око. Так чего же тебе, Мухин, хотя бы один из двух глаз не подскажет, что Кравцова меня сама пригласила?
Мухин ухмыльнулся и ответил:
– Ты лучше, Толкунов, так и скажи, что обделался от страха. Не ожидал, не ожидал от тебя такого.
И меня от этих слов такое зло взяло, что я прям вскипел и первое, что попало в голову, выкрикнул:
– Да, я подкатываю к Кравцовой, и что теперь?
Видать, я громко это крикнул, потому что Кравцова заулыбалась и стала на меня смотреть, а Кабанов раздул ноздри и провёл большим пальцем себе по шее, глядя на меня. Жест этот обозначал, что мне конец. Я вздохнул и подумал: «Ну всё, Толян, теперь точно приехали. Как там сказал бы дед? Если драки не избежать, надо её принять с достоинством!»
Не знаю, сколько ещё длилась эта дурацкая дискотека, потому что я сидел и думал только о том, что скажу матери о драке. Ясное дело, что уходить раньше было позорищем. Кому бы я смог объяснить, что не боюсь никаких разборок, а только не хочу в них участвовать из-за обещаний родителям?
Кто бы мне поверил, что я лучший в секции бокса, что выиграл региональные соревнования? Что бы я ни сказал, выглядело бы это как трусость.
Да пусть меня считали бы кем угодно, только не трусом! Потому что если человек трус, то он заодно и предатель. Одно без другого жить не может. А предателей в моей жизни и так хватало, поэтому я сам так низко в собственных глазах падать просто не желал.
Провожать Кравцову я тоже не хотел. Не хотел совершенно. Ну, главное, она мне не нравилась. Хотя, по правде говоря, она была красивой девчонкой, но мне с ней было неловко и одиноко как-то, как с чужой. Пустота.
Вот с Меловановой совсем другое дело – ничего объяснять не надо, можно нести полную чушь, а она, главное, не против, наоборот, даже за, понимает то, о чём думаю.
Теперь вот надо было провожать Кравцову только потому, что как олух согласился. А оказалось, ещё и Кабанову дорогу перешёл.
Вот всегда так – одно глупое решение как снежный ком наматывает на себя идиотские последствия. Но если бы я сейчас честно признался Кравцовой, что провожать её не хочу, ну просто по-человечески не хочу, а вот Кабанов сто процентов хочет, то все бы, естественно, решили, что я испугался Кабанова.
От этих мыслей у меня даже голова разболелась. Ничего другого не оставалось, как ждать конца дискотеки, провожать Кравцову, а потом… А потом не расти трава.
Мелькали дурацкие огоньки. Медляки сменялись ором, все танцевали, танцевали и танцевали, а потом наконец зашла географичка. Она включила в классе свет, и всем стало ясно, что танцевальная вечеринка закончилась.
Мы расставили столы и стулья, девчонки убрали остатки еды, и я буркнул Кравцовой:
– Идём?
Она кивнула, и я спустился на первый этаж. Она сбежала за мной почти сразу же, и мы поплелись по пустому и тёмному городу.
Под ногами хрустела и раскалывалась от шагов тонкая корка льда, на деревьях поблёскивал иней, но мне было так жарко, что я даже куртку не застегнул.
Кравцова посмотрела на меня и сказала:
– Как тебе наша Мотва, Толкунов?
Я ответил:
– Нормальная.
– Ну, наверное, скучаешь по своему Ростову. Конечно, у вас там большой город.
Я не хотел ничего отвечать. Эти разговоры действовали на нервы, и я застегнул куртку.
Кравцова поправила чёлку.
– Замёрз, что ли? Ну, ты чего молчишь, Толкунов? Расскажи что-нибудь.
– Что?
– Ну, не знаю. Что-нибудь интересное.
Что интересного я мог рассказать Кравцовой? Я посмотрел на неё – она улыбалась и разглядывала своё отражение в телефоне.
И тогда я спросил:
– Тебе какая книга братьев Стругацких больше нравится?
Она убрала телефон в карман и сморщила брови:
– Мне больше журналы про моду и красоту нравятся. Я книги на литературе читать устаю. Вообще, я стихи люблю.
– Какие?
– Ну, разные, про жизнь там, про любовь. Я точно не помню. У меня в соцсети в сохранёнках их много. А ты меня в кино пригласить не хочешь?
Я сглотнул. Никуда больше идти с Алёной я не хотел. Поправил на затылке шапку и спросил:
– Нам ещё далеко идти?
Кравцова обиженно ответила:
– Пришли почти, вот это мой дом. У тебя какой телефон?
Я засунул руку в карман и отключил мобилу.
– Чёрный.
Она засмеялась:
– Я про номер.
– Знаешь, Алёна, я всё время номер забываю, а тут, как назло, батарейка села.
– Это, наверное, из-за холода. Ты в соцсетях есть? Я найду тебя.
Я кивнул ей:
– Ты не мёрзни, раз пришли, увидимся после выходных. Пока.
– Пока-пока.
И я быстро развернулся, чуть не шлёпнулся на лёд. Услышал, как она хохотнула, и поплёлся домой.
Шёл и думал, что странно как-то обошлось всё, без Кабанова и остальных. Драка отменилась неожиданно. От мороза слипались ноздри. Я вдохнул ледяную свежесть, и приятный холод скользнул внутрь меня. Звёзды, как спутники моего настроения, светили мутно. И казалось, что, кроме меня, во всей Мотве больше нет ни души.
И вдруг откуда-то раздался громкий свист и крики:
– А вот и наш новенький!
– А ну стоять, Толкунов!
– Тебе говорим, стой, зараза!