Я кивнул, размешал в густом борще сметану, откусил чёрную горбушку, посыпанную тмином, подул на ложку. Живот благодарно успокоился, и я закрыл от удовольствия глаза.
Медленно прожевал и сказал Ленке:
– А теперь, краса-девица, на тебе хочу жениться.
– Кто это у нас тут жениться на Ленушке собирается?
Я аж вздрогнул от мужского баса, что раздался за моей спиной.
Ленка положила ложку, соскочила со стула, надела очки, затараторила:
– Пап, знакомься, это мой одноклассник Толик Толкунов. Он новенький у нас, недавно из Ростова приехал. Мы к олимпиаде готовиться пришли и пообедать решили…
Я обернулся. На меня пристально смотрел мужчина, похожий на медведя – здоровый, с бородой, в вязаном свитере и джинсах. Кулаки у него были больше, чем у нашего тренера по боксу. Я ещё подумал, что лучше с таким дружить, а иначе мало не покажется. Рядом с ним стояла женщина: маленькая, рыжая, как лиса. Улыбалась.
Я тоже встал и зачем-то откусил кусок чеснока, сморщился и сказал:
– Очень приятно.
И мужчина, и женщина засмеялись. Отец Ленки протянул мне руку:
– Да ты отважный парень, Анатолий Толкунов. Те, кто так лихо с зубчиками чеснока управляется, на дороге не валяются. Так что соглашайся замуж, Ленушка, не раздумывая. Меня можешь дядей Славой звать, будущий зятёк.
Ленка стала краснее борща, прикусила губу. А женщина подмигнула мне и сказала:
– Значит, свадьбы вместе, что ли, справим? Я Надежда, ну или тётя Надя, как тебе больше нравится.
Честно признаться, я от того, как чеснок мне нос продрал, чуть не заорал, но сдержался. Даже сделал вид, что для меня головки чеснока молотить – плёвое дело.
Пожал руку Ленкиному отцу и ответил:
– Ну а чего, я от своих слов не отказываюсь, свадьба так свадьба. Правда, после школы, иначе нас попрут из ЗАГСа, мы ж несовершеннолетние. Мне, кстати, Надежда больше нравится, так вас и буду называть.
Ленкин отец подошёл к Меловановой, положил ладонь на плечо и сказал:
– Ну ладно, пошутили и хватит, засмущали совсем нашу Ленушку. Там на наши носы борщ остался ещё, вместе пообедаем?
Ленка кивнула, хотела вскочить к кастрюле, но Надежда остановила её:
– Кушайте, я сама.
И мы стали все вместе есть, а потом чай пить. Отец у Ленки хоть и казался суровым, но, по правде сказать, нормальным дядькой был. Рассказывал что-то о зимней охоте: как чуть в ловушку не угодил, как кабан его на дерево загнал, ну и всякие похожие истории. Только Ленка молча сидела. Потом ещё дочка Надежды прискакала, тоже рыжая, точь-в-точь как мать. Иркой звать. Шустрая такая, хохотала всё время.
Я тоже байки всякие травил, нормально, в общем, посидели. Я давно так не обедал. И вдруг ни с того ни с сего мне по видео-связи отец позвонил. Сто лет ни слуху ни духу, а тут зарядил. Настойчиво так – раз, два, три. Мне и взять трубку неудобно было за столом, и не взять тоже, вдруг что-то важное?
Дядя Слава поднял одну бровь, глядя, как я напрягся, и спросил:
– Кто там тебя разыскивает, Анатолий?
– Отец звонит из другого города.
– Так отвечай, чего замер. Заодно и познакомимся с будущим родственником.
И я ответил, куда ж деваться:
– Пап, привет! Я тут, ну, не один, в общем, в гостях у одноклассницы своей.
И стал показывать ему всю компанию, так, от неожиданности:
– Это вот Лена, знакомься. Это её папа, дядя Слава, это Надежда и Ира.
Вы бы видели лицо моего папы!
– Ох, как вас много! Доброго всем дня.
А Ленкин отец ему и говорит:
– Тут у нас целая свадьба намечается, так что будем знакомы.
У моего папы не то что глаза на лоб полезли от этих слов – челюсть отвисла. Он хохотнул и ответил:
– Рад семейному знакомству. Я Илья. Что ж, значит, пора приданое готовить?
А Надежда отвечает:
– Приданое мы готовим. Так, кажется, полагается.
И все начали смеяться, а Ленка из-за стола сбежала. Я с папой наскоро попрощался и пошёл за ней. Говорю:
– Ну ты чего на шутки обижаешься? Это ведь всё, чтобы стеснение побороть. Я с отцом своим сам-то не очень разговариваю в последнее время.
А она стоит, цветы поливает и мне отвечает тихо:
– Тебе, наверное, уже домой пора, Толик? Иди, ладно?
Я кивнул, всем до свидания сказал, и Ленкин отец пошёл меня провожать, чтобы Буян не устроил мне буяна. Он вышел вместе со мной за калитку, прошёл пару метров, протянул руку, и я пожал её.
Тогда он сказал:
– Ты приходи к нам ещё в гости, Анатолий. Приходи, когда хочешь, ты ведь теперь член семьи почти.
Он улыбнулся, но глаза у него смотрели без радости куда-то сквозь меня. Он помедлил, а потом добавил:
– Ленушка, она, кажется, в тебе настоящего друга нашла. Ты уж не подкачай, родственник.
Махнул рукой и исчез за калиткой. А я поплёлся домой. Пока мост перешёл, вся Мотва действительно, как будто напоминая о своём названии, синей стала, точно в советском мультфильме про Снежную королеву, таком, с мутноватой плёнкой. И небо повисло низко, стало, как черничное варенье, густым, плотным, только луна и звёзды разбавляли его темноту. Мороз кусал, и от дыхания появлялся пар.