Мелованова снова в очки свои нырнула и в книжку вцепилась. Алёна с двумя девчонками стала мимо нас круги нарезать и на Мелованову злобно поглядывать, а на меня – с ухмылочками.
Я ещё подумал – нечистое тут дело, надо потом будет выяснить, чего у них творится с Меловановой.
Потом вспомнил про Макса и вздохнул.
Вляпался в новые истории.
На следующих двух физиках я сидел молча. Всё с доски списывал, а потом самостоятельную работу решал.
Вместо ОБЖ меня к медсестре послали на осмотр. Медсестра у меня пыталась вшей разыскать, с прищуром на меня смотрела, как будто я из Ростова насекомых прихватил. Вот честно, такое чувство, что медсестёр в школу набирают специально каких-то подозрительных.
Когда я её назвал женщиной – я ведь не знал её имени-отчества, – она меня чуть не убила взглядом:
– Какая я тебе женщина, Толкунов? С ума сойти от тебя можно!
А у меня, как назло, вырвалось:
– Ну не мужчина же вы!
Она обиделась:
– Маргарита Генриховна я, а ты, а ты… свободен. К директору зайди, ждёт тебя.
И я поплёлся к нему в кабинет, немного напрягаясь.
Игорь Капитонович прочёл мне лекцию под названием: «Добро пожаловать к нам, братец. Будь здоров, братец. Не нарушай устав школы, братец».
Я сидел и кивал, а сам от нетерпения сгорал. За гаражами меня должен был ждать Макс. От него я надеялся хоть что-то узнать вменяемое. Хотя сложно было назвать вменяемым самого Макса, да и меня, видевшего его.
В общем, после этого нуднейшего разговора я рванул за гаражи. Рюкзак предусмотрительно прихватил заранее, куртку, минуя сонного вахтёра, вытащил из раздевалки, на ходу проглотил бутерброды. Не было сил терпеть голодную песню желудка.
Металлические гаражи представляли из себя странную конструкцию: рядом стояли два квадратных гаража, метрах в пяти – ещё два, а между ними был узкий коридор, закрытый листами шифера. С одной стороны кусок шифера откололся, и можно было легко пролезть внутрь. Откуда-то пахло костром и прелыми листьями, а по небу плыли розоватые облака.
Я вдохнул дым, который ветер донёс до гаражей, и прежде чем выдохнул, услышал сиплый голос Макса:
– Ты чего там, застыл, что ли? Давай быстрее залазь, пока никто не пришёл.
Я аккуратно пролез – не хотелось сразу же порвать штаны или куртку – и просто обалдел. Внутри было отличное место. Пара пеньков, длинное бревно и даже деревянный стул со спинкой. На нём восседал Макс и что-то разглядывал в подзорную трубу. Потом он повернулся ко мне и стал рассматривать через трубу меня.
Я спросил:
– Ты кто – зомби-пират или человек-невидимка, колдун или кто-то из местной нечисти? А может, у меня с головой не всё в порядке? От того, что я тебя вижу, у меня башка дымится.
Макс сложил трубку, потёр подбородок и выдохнул:
– Честно говоря, Толкунов, я тоже не понимаю: что ты за сбой в системе? Садись вон на пенёк, съешь бутерброд.
– Да съел я уже.
– Да знаю, это я так, фигурально выражаюсь.
– А если придёт кто? Что вообще обо мне подумают? Ну точно городской сумасшедший – сидит один за гаражами, сам с собой беседует.
– Да не придёт никто. Говорю ж, садись.
И я сел, а Макс поправил олимпийку и начал вещать:
– То, что ты меня видишь, это какая-то нелепость. Никто из людей вот так просто нас, вампиров, видеть не может…
У меня против воли вырвалось:
– Чего-о?
– Да не чегокай ты, говорю же, слушай!
– Да как это слушать можно? Ты не больной ли часом, дружище? Вампиры, вообще-то, с клыками и кровь пьют… В кино и книгах так, по крайней мере. Как в дурдоме – я не знаю…
Договорить я не успел. Показалось, что по мне заряд тока пробежал. Я аж ойкнул, а Макс прям раздражённо так сказал:
– Ещё раз перебьёшь, мало не покажется. Так вот, я вампир. Самый настоящий вампир, какие только бывают. Те, кто пьют кровь, тоже, конечно, существуют, но они самые примитивные виды, низшие существа. Я вампир энергетический. Питаюсь я вовсе не кровью, а энергией. Это, если сравнить, напоминает зарядку от электрической розетки.
Тётка та, которую ты видел сегодня в школьном дворе, – это местная нечисть, а я – временный смотритель города. Чищу его от такой вот погани, слежу, чтобы она не наглела. Мне вообще тебе много рассказать надо будет, ведь пока я не пойму, что с тобой делать, нам как-то общаться, взаимодействовать придётся. А теперь спрашивай, что тебя интересует?
Я сглотнул, до конца ещё не врубаясь в происходящий сыр-бор, и ответил:
– А если я про тебя остальным расскажу? Не боишься?
От этого вопроса Макс впервые с момента нашего знакомства засмеялся:
– Ты вообще хоть иногда думаешь разумно? Даже если ты всё, что услышал здесь, кому-то рассказать захочешь, тебя в лучшем случае за вруна примут, в худшем – на лечение кукушки отправят.
Знаете, это ведь абсолютная правда. Такие истории только в американских фильмах жить могут. Поэтому я кивнул ему и ответил:
– Логично.
Макс встал, запрыгнул на крышу гаража, глянул по сторонам и спрыгнул обратно.