Я разжег маленький костер, ежась от сырости и кашляя от падающего к самой земле дыма. Приготовил нехитрый завтрак. Раздался близкий шорох. В проеме между досок показалась любопытная мордочка Кати. Я еще ничего не успел предпринять и подумать, как она быстро подошла к догоравшему костру и принялась ожесточенно расшвыривать угли, топтать их, придавливая лбом шипящие сучки. Испугавшись за ее благополучие, – могла обжечься! – я прогнал ее. Медвежонок тушил костер, тушил отчаянно, не хуже любого пожарного! Шерсть у Кати на лбу и на левом боку украсилась подпалинами, но это только придавало ей более воинственный вид. Я старательно затоптал остатки углей.
Сырая, дождливая погода в преддверии осени не действовала на медвежат так удручающе, как раньше, и через несколько минут после борьбы Кати с костром все три медвежонка уже кормились на лугу. Они не оставляли без внимания ни отдельные камни, ни полусгнившую колоду или трухлявый пенек. Активно исследовали все вокруг: отдирали пластами дерн и выбирали какие-то корешки, лазали по деревьям, играли и вели себя как обычно. Я бродил за ними целый день, завидуя непромокаемой медвежьей шубе, могучей стойкости и здоровью этих зверей.
Лишь к вечеру зародился на лугу слабый ветер, шевельнул ровную сетку дождя. Ветер быстро окреп, сдвинул легкие струйки покруче в сторону, а потом и вовсе разорвал их на мелкую водяную морось. Подуло сильнее, и дождь прекратился. Серое однообразие облаков разорвалось. Ветер закрутил их клубами и потащил на северо-восток. Прояснело. Показалось оранже-вокрасное вечернее солнце. Над лесом поднялись и заметались под ветром столбы тумана – от теплой, обильно политой дождем земли шел пар. К ночи ветер стих, и с неба засветила полная в эту пору луна. Залитый до краев бледно-молочным светом лес спал, отдыхая от липкой сырости ушедшего дождливого дня.
Утро встретило нас звонким хором лесных звуков, легким, прозрачным туманом, который вскоре рассеялся, уступив место ясному и теплому летнему дню. Настало время очередной встречи с женой для заправки провизией, и мы пошли к условленному месту. Путь нам преграждала толстая осина, сваленная ветром. Катя и Яшка перелезли через нее. Тоша попытался пролезть под ствол, но застрял – щель под стволом оказалось для него слишком узкой. Со страху он заревел, задергал ногами и рванулся назад с такой силой, что вылетел вместе с кучей прошлогодних листьев, перевернулся через спину и сел. Посидел, почесал задней ногой за ухом, как мужик при решении трудной задачи. То ли урок не пошел ему на пользу, то ли Тоша проявил свой упрямый характер, но он снова полез в ту же щель. С трудом протиснул туда свое тело и благополучно выбрался с другой стороны.
Несколько часов размеренной ходьбы – и я весь в ожидании желанной встречи. Неожиданно со стороны, противоположной поселку, раздались неторопливые шаги. Медвежата насторожились – кто-то шел. Нужно было срочно уходить, чтобы избежать встречи с человеком. Но с минуты на минуту должна подойти жена – как ей дать о себе знать? Пока я соображал, лихорадочно перебирая все возможные варианты, на дорожку выскочила коза! Обыкновенная козочка с любопытной мордочкой, украшенной маленькими рожками и торчащими в стороны ушками! Медвежата бросились к ней так быстро, что козленок не успел сделать назад и шага! Тройка сбила его с ног и принялась мять, царапать, ломать, хватать за что попало еще не вооруженной мощными зубами пастью. Я кинулся отбивать козленка, на помощь мне подбежал человек. Через минуту я уже поспешно уводил возбужденных, фыркающих и рвущихся в атаку медвежат. Козленок принадлежал одному из сотрудников заповедника, был ручной и часто сопровождал его в лесу.
В момент нападения поведение медвежат было похоже на игру, но отдельные движения, азарт и возбуждение их показывали – игра эта особенная. Позже я уверился в том, что медвежата именно напали на козленка как на добычу, когда наблюдал за поведением полуторагодовалого медвежонка, поедавшего павшего теленка! Он все время старался сломать, смять, порвать, перетащить свою добычу на другое место. Это были те же самые движения, что я наблюдал у медвежат в тот самый момент, когда они напали на козленка.
И все же медведь-хищник
Случай с зайцем в малиннике и нападение на козленка ясно подтверждали: у медвежат в возрасте 6 с половиной месяцев уже формируется хищническое поведение, направленное на поимку и удержание жертвы. Предположение это подтвердилось позже, когда нам пришлось выращивать медвежат-сирот для выпуска на свободу.
