Приближалась ответственная для медведей пора – осенняя нажировка. Хоть и не очень суровы зимы в Верхневолжье, но 4 месяца лежит медведь в берлоге да еще месяц, а то и полтора, после зимовки ждет появления первой растительности. Вот и стараются мишки осенью запасти побольше жира.
Здешняя тайга бедна нажировочными кормами. Брусничников мало, и они интенсивно посещаются людьми. Обильные урожаи лещины редки. Лишь рябина да травянистая растительность составляют основу осеннего питания медведей. Но и на этих кормах в период с августа до конца октября бурые медведи успевают накопить жир, достаточный для благополучной зимовки. Истинных медведей-шатунов тут никто не помнит.
Конечно, местных медведей выручают посевы овса. И хотя, не долго удается им кормиться овсом, но и за короткое время они быстро отъедаются, существенно поправляя свой жировой баланс. Как только начинает наливаться овсяное зерно, со всех сторон, из самых дремучих углов приходят медведи к овсяным полям, поселяются вблизи и в сумерках, чтобы остаться незаметными, идут на поле. Не одну сотню лет отрабатывал здешний медведь свою тактику посещения овсяного поля. Нередко платил он за свои набеги шкурой, но по-прежнему каждую осень опять шел на овсы и осторожно, с самого края поля, начинал мять посевы. Кормятся овсом медведи до тех пор, пока зерно не уберут. И если где-то остался нескошенным клочок посевов, медведь будет ходить сюда долго, а иногда и ляжет поблизости в берлогу, как только выпадет первый настоящий снег.
Чтобы изучить отдельные особенности питания медведя овсом, очередную экскурсию с медвежатами я решил провести в заброшенном хуторе «Токовье». На хуторе еще сохранился один пригодный для жилья дом. Хутор располагался вдали от жилья людей, посреди засеянного овсом поля, которое охотно посещали медведи разных возрастов, полов и размеров.
Как всегда, за два дня до выхода в лес медвежатам сократили дневную порцию обычного корма, а в последние сутки и вовсе не кормили. Так они быстрее переходили на питание естественными кормами. Если мы кормили их до самого последнего момента, то три дня в лесу мишки почти ничего не ели, пока голод не заставлял их искать себе пищу. Трехдневные голодовки, по моим наблюдениям, не влияли на внешнее состояние медвежат, но моя жена во всем придерживалась размеренного режима и была иного мнения. Режим в равной степени распространялся как на всех членов нашей семьи, так и на всю живность в нашем дворе. И если нам (мне и детям) еще удавалось иногда игнорировать ее требования, то все остальные – собаки, куры и медведи – не имели такой возможности. Стоило немалого труда убедить жену в целесообразности голодовки медвежат для более плодотворной работы. Мои убеждения не всегда на нее действовали, и она, не выдержав, старалась подсунуть мишкам кусочек незаметно. В лесу я сразу замечал это по поведению медвежат, но выговаривать свое неодобрение было уже некому.
Теперь нам предстояло выяснить, как пройдет нажировочный период у подопытных медвежат. Сумеют ли они накопить жир для того, чтобы пережить зиму? Какой вес будет у них перед залеганием в берлогу? В зоопарках медвежата-сеголетки осенью весят 50–60 килограммов. Из немногих отрывочных сведений о массе медвежат-сеголеток, добываемых осенью и зимой охотниками, было известно, что в этот период она составляет 30–35 килограммов. Чтобы приблизиться к этому показателю, подопытным медвежатам за короткое время нужно было почти удвоить свой вес. Как они справятся с этой задачей? Это предстояло выяснить.
