Как-то мишки увлеклись едой, и я решил оставить их на поле одних. Тихо отошел к лесу и забрался на старую, изрядно подгнившую вышку, что была установлена здесь несколько лет назад специально для наблюдений за дикими медведями. С вышки было хорошо видно и медвежат, и окрестности, да и комары донимали меньше. Была у меня надежда и на то, что с вышки удастся посмотреть на медведя, который регулярно ходил кормиться в дальний угол этого же поля. Но едва я полез вверх по шаткой, полусгнившей лестнице, как медвежата разом прекратили кормиться, ушли с поля, подошли ко мне и сели рядом – так они чувствовали себя уверенней. Я все же взобрался на вышку, удобно устроился на почерневшей от дождей и солнца доске-сиденье и осмотрелся. «Сижа» (местное название вышки) была построена со знанием дела, и с нее открывался хороший обзор – было видно все поле. Медвежата постояли внизу, как бы раздумывая, а потом полезли на соседнюю березу, взобрались чуть не на самую вершину и удобно расселись на сучках, рассчитывая, по всей видимости, на продолжительный отдых. Отломив мешавшую наблюдениям веточку, я откинул капюшон штормовки, так лучше слышно, обработал лицо и руки мазью от комаров и затих. Теперь нужно было сидеть очень тихо, иначе рассчитывать на приход медведя нечего. По следам, которые я обнаружил на тропе вблизи поля, медведь был средних размеров, а такие звери иногда выходят на поле и засветло. Старые крупные самцы обычно приходят на овсы ночью, в светлое время суток увидеть их удается очень редко.
Мои размышления прервал скрежет, прозвучавший в вечерней настороженной тишине особенно громко. Мишкам наскучило сидеть на своей березе, и они с шумом полезли вниз, а потом вышли и на поле – кормиться. Увидеть медведя я уже не надеялся. Зато было удобно наблюдать за моими малышами, и, пользуясь тем, что еще было светло, я принялся описывать их пищевое поведение, фиксируя действия по секундомеру. Медвежата иногда поднимались в стойку на задних, осматривались вокруг. На открытом месте они чувствовали себя незащищенными, не то, что в лесу.
Опасный сигнал
У них постепенно накапливалось внутреннее беспокойство, и, поднимаясь на задние лапы, осматриваясь, они от этого беспокойства как бы освобождались. Но вот Катя в очередной раз встала в стойку как-то особенно резко, напряженно уставилась в сторону леса, фыркнула и побежала к лесу. Яшка тоже принял положение стойки, постоял 10 секунд, поводил головой из стороны в сторону, но, видимо, не обнаружив ничего подозрительного, не спеша пошел за Катей. Медвежата углубились в лес метров на 50–70, и слышно было, как они полезли на дерево, царапая когтями ствол, – некоторое время оттуда было слышно негромкое фырканье Кати. Потом все стихло. Я так и не понял, что заставило мишек уйти с поля, и решил посидеть тихо и подождать – может, что и прояснится.
Сумерки сильно сгустились, и рассмотреть что-либо на поле было уже трудно. Не выдержав бездействия, я пошел посмотреть на мишек. Отыскал старую ель и едва рассмотрел медвежонка, который тихо сидел на высоте около 20 метров. Попробовал позвать малышей, но они на мой сигнал не отреагировали. Решил, что они устроились на отдых. Теперь они не будут мне мешать, не будут мешать и медведю, если он придет поесть овca. Я был рад возможности посидеть около поля и послушать уходивший день.
Была та самая пора, когда вечер переходит в ночь, и многие лесные обитатели выходят из своих укрытий – кто покормиться, кто прогуляться.
На овсах
