— Не думаю, что он оставил меня без охраны, — пробормотала я под нос, под словом «он» подразумевая Бенджамина. Но даже знание того, что кто-то сейчас следит за моей безопасностью, меня не сильно успокаивало. Было действительно страшно. Днем 72-ая улица шумная и многолюдная — машины, жители, туристы, фанаты убитого здесь Джона Леннона — создают толчею и заторы. Но холодным, дождливым вечером двадцать шестого декабря многие решили сидеть дома возле каминов, либо отрываться на вечеринках в пент-хаусах. — Богатые люди не ходят на деловые встречи во время рождественских каникул, — хотя один, все же пошел, и испортил праздники многим людям. Зачем нужно было собираться в такую погоду и зимой, зная, что стройки до весны не будет? Тем более, что встретиться придется еще не раз: подогнать расчеты, изменить чертежи, добавить пристройки — да мало ли что еще нужно будет изменить. Так почему именно сегодня?
И тут меня осенило: Феб хотел вымотать меня, довести до изнеможения, чтобы я согласилась пойти к нему, а после и остаться на ночь. И так бы и было(я уже с трудом держалась на ногах), если бы не звонок Эй Джей. И никто не знает, что было бы дальше.
— Я знаю, — я подышала на свои замерзшие пальцы. — Я бы с ним переспала, — и это было правдой, которую я буду скрывать от всех, и от себя тоже. Потому что так быть недолжно. Мне не хотелось чувствовать себя девчонкой, сходящей с ума от одного поцелуя с капитаном школьной футбольной команды, забывшим этот поцелуй через десять секунд.
— Ну это был не совсем поцелуй, и он его тоже не забыл, — я все же не сдержалась и рассказала все Эй Джей, когда она приехала за мной.
— Не знала бы я твой характер, твое отношение к жизни и вообще, то подумала бы, что ты глупая школьница, — подняв брови, я посмотрела на подругу. — А ты сама так не думаешь?
— Нет. Почем это ты так решила? — не глядя на Эй Джей, спросила я.
— Ну потому что в твоем сегодняшнем поведении не было ни капельки взрослой женщины — только школьница на первом балу, — развела руками Эй Джей.
— Руль держи! — воскликнула я, перехватывая управление автомобилем. — С утра гололед был!
— Держу, — она шлепнула меня по рукам, и продолжила: — у меня вообще такое ощущение, что рядом с Беном ты превращаешься в испуганного олененка.
— Ничего подобного, — внутри начинала подниматься буря. — Разве я не разложила все по полочкам? Не рассказала большому боссу о том, что я думаю? И что получила взамен? «Я подожду, когда ты сама ко мне придешь», — процитировала я Бенджамина, стараясь передать его интонацию. — Не дождется.
— Воот, а я о чем, — она подмигнула, — чистый ребенок. Ты губки надувала?
— Да пошла ты, Эй Джей, — я снова отвернулась. — Был бы он нормальным мужиком, настоял бы на своем.
— Ты думаешь, что он реально потащил бы тебя, как неандерталец? Похоже, ты все-таки сильно головой приложилась, — Эй Джей злилась. — Он не один был, а с коллегами. Блин, Бруклин, такой мужчина тебе предлагает…
— Что? — я ее перебила. — Что предлагает? По моему, это я ему почти предлагала, а он только слушал. Комнату он приказал приготовить! Какой заботливый! А то, что я, после сотрясения, весь день на ногах провела — ему наплевать! Он не спросил, как я себя чувствую, хотя я спасла его племянника! Так что, Эй Джей, не нужно мне рассказывать, какой он классный, шикарный, и какая я дура! Меня это уже достало! И не вздумай Алекс рассказать, я не буду с тобой разговаривать, — выпалила я, и, скрестив руки на груди, уставилась в окно.
— Не злись, — тихо сказала подруга. — Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я волнуюсь о тебе.
— У меня все прекрасно, — проворчала я. — И будет еще лучше. Только Алекс не говори.
— Ничего я ей не скажу, не переживай. Могла бы об этом даже не говорить. Она, кстати, меня звонками достала. Сказала, что брату не поздоровится, когда он появится у нее на пороге, — Эй Джей улыбнулась. — Она обожает брата.
— Точно так же, как и мы любим своих родственников, — сказала я. — Я так устала, — добавила, опираясь плечом и головой о дверцу. — Ужасно.
— Давай я тебя к себе заберу? Мама будет очень рада, — я покачала головой. — Ну почему? Отдохнешь, отлежишься.
— Нет, я хочу завтра к своим поехать, мне же мистер Редвик разрешил на работу вернуться в январе, так что смогу пару дней побыть в кругу семьи, — я зевнула, — раз уж на Рождество не удалось.
— Тоже правильно, — Эй Джей тоже зевнула. — Так на вечеринку к Алекс ты снова не попадаешь?
— Неа, — я снова зевнула и мы засмеялись. — Нечего мне там делать, я же не тусовочница, и вообще — хватит обо мне разговаривать. Расскажи лучше о своей выставке.
Остальное время в дороге мы провели в разговорах о выставке Эй Джей, о том, какие скульптуры она покажет, и какой знаменитой после выставки станет. К концу пути я уже вслух мечтала о душе и кровати, а Эй Джей ругала мистера Феба за «садистские наклонности».
— Не удивлюсь, если он любитель всяких плеток и веревок, — в запале проговорила подруга.
— Не знаю, — ответила я. — Мне все равно. Надеюсь, что увижусь я с ним еще не скоро.
