Неожиданно для себя поняла, что не против продолжить рассказывать. Тем более, что до определенного момента слушал Брагерт хорошо: молча. Наверное, втихаря дремал под мой монотонный бубнёж, думала я. Так это ещё лучше — никому не расскажет!
— Я с детства мечтала лечить людей. Ну, не с самого детства… Когда родители заболели и умерли. Врачи, которые к нам приходили, говорили потом, что я осталась в живых каким-то чудом. А тётя, сестра отца, которая взяла меня к себе жить, говорила, что Небо забирает лучших, а всякое дерьмецо, вроде меня, оставляет… Ой, простите.
Брагерт ничего не сказал, и я ещё больше уверилась в предположении, что он спит с закрытыми глазами.
— Мне было шестнадцать, когда я поступила в Академию. Тётка меня не сильно любила, но деньги присылала исправно: родительский дом она продала. Я не шиковала, но на жизнь хватало, можно было учиться и не думать о подработке. На учёбу уходило очень много времени. Вы… вы правильно вчера сказали. Я хотела после четвёртого курса попробовать перевестись на хирургию.
— Тогда что заставило вас передумать? — голос сайена Гнобса заставил меня вернуться к реальности.
— Я и не передумывала. Пришлось уйти, чтобы это выглядело как моё собственное решение, а не отчисление с позором. Тётка так разозлилась, что перестала посылать деньги… Это очень глупая история. Для вас — скучная.
— А вы не решайте за меня. Я, конечно, интеллектуальная элита Алкетона, но, признаться, порой читаю анекдоты на последней полосе Алкетонского Вестника. И даже смеюсь над ними иногда, представляете?!
— У меня хорошо развито воображение.
Представить себе сидящего утром на толчке с газетой в руках и хохочущего над тупыми анекдотами Гнобса было действительно нетрудно. Куда труднее развидеть…
— Ну, так что же?
— У меня был куратор… Один такой самодовольный сайен, — неохотно сказала я. — У него было множество наград и почётных званий, публикаций, попасть в его студентки, особенно будущей сестре, а не хирургу, было очень непросто. И когда у меня получилось, я была готова на всё. Он сказал, что нужно приезжать к нему домой два раза в неделю.
Сайен Брагерт дёрнулся, пытаясь встать. Очевидно, он совершенно забыл, что из одежды на нём только полотенце, и то не целиком закрывает святая святых. Однако катастрофы не произошло: я умудрилась перехватить падающее полотенце в полёте и вдавила его краешек в упругую ягодицу преподавателя.
— Рано паникуете! Он мыслил почти точно так же, как и вы.
— В каком смысле? — полуопустившийся на стол Брагерт уставился на меня исподлобья.
— Ну, такая, как я, не была ему нужна даже даром в постели, зато он решил использовать меня как грубую физическую силу.
— В смысле?!
— В смысле, я мыла его дом.
Я поморщилась, вспоминая двухэтажный домишко с облупившейся на крыльце оранжевой краской.
— Дай угадаю, вы перебили ему всю посуду? Постельные клопы никак не уходили, полюбив ваше общество?
— Увы. Я же говорю, всё очень скучно. Если в двух словах: я обнаружила тайный вход в подвал из его кладовой. Замаскировано было очень прилично, за банками с компотами и соленьями. То есть представляете, он обклеил дверь этими банками так, чтобы казалось, что они на полках стоят… Ну, не важно. Когда мой куратор узнал, что я стала наводить порядок в кладовой, чуть меня не убил.
— И что же он прятал в тайном подвале, Грэтс? Трупы? Нерождённых младенцев, незаконно вырванных из материнских чрев?
— Вам бы книги писать, сайен Брагерт. Нет, всего лишь человеческие глаза.
Я снова вдавила полотенце в ягодицы БэГэ, удерживая останки его целомудрия от неминуемого суицида.
— Какие ещё глаза?!
— Давайте пропустим описание глазных яблок в анатомическом стабилизаторе, хорошо? Вы же прекрасно понимаете, что никакой профессор магицины не сможет вырастить целый глаз из ничего. Чтобы провести операцию, да хотя бы по пересадке роговицы глаза, требуются донорские органы, а там вся эта чепуха с согласием донора, выплатами его наследникам и прочее…
— Незаконная торговля донорскими органами?
— В мелких масштабах, но в целом — да. Я ничего не могла доказать, он ничего не мог доказать… Но уже через пару дней я поняла, что сессию не сдам, даже если вживлю учебники себе в мозг.
— И вы не пошли…
— В полицию? Не-а. Уверена, через пару часов после моего нечаянного вторжения никаких следов уже не осталось. Да и кто бы мне поверил? Ещё через неделю то, что меня выживают из Академии, стало очевидно для всего курса. Я и ушла. Лежите смирно, сайен Гнобс! Вот такая я… не боец.
— Ну что вы, сайя Фенрия! Вы себя недооцениваете! Так смело пришли ко мне с таким непристойным предложением…
— Непристойное предложение шло от вас!
Сайен снова приподнялся, попытался оглянуться на меня.
— Интересно, как далеко вы могли бы зайти? Даже жаль, что я такой высокоморальный, такой порядочный, а то…
— А то что? — разозлилась я. Надо предложить ему массаж с иглоукалыванием…
— Могли бы узнать себе цену.
— А вы уверены, что меня можно купить?
— Уверен. Всех можно. Вопрос только в цене. Как далеко бы вы зашли, сайя Фенрия?
…А ведь всё так хорошо начиналось!
