Сегодняшний вечер был даже по своему приятным. В библиотеке я не уснула, и конспект вышел — загляденье, даже Гнобс почти не нашёл, к чему придраться. И он снова покормил меня ужином, к тому же на этот раз выпил чаю вместе со мной, и это было не так тупо и неловко, как вчера, когда сайен Зануда только наблюдал со стороны, как я ем. И демонстративный стриптиз не устраивал, вёл себя смирно. В глубине души мне очень хотелось спросить, почему он такой притихший, полнолуние прошло или, может, старческая амнезия уже подкрадывается, и он попросту забыл, кто я такая… Но я благоразумно решила не будить лихо, пока оно тихо. Отвернулась, пока Брагерт раздевался, и на сползшее с ягодиц полотенце посмотрела с видом бывалого старого врача. В конце концов, у всех пятая точка есть, а тут — очень даже симпатичная, так почему бы и нет.
Расслабилась, разболталась. А надо просто потерпеть — осталось семь дней, не считая сегодняшнего, вот и всё.
«Как далеко бы вы зашли?!»
Я сердито замолчала и сосредоточилась на процессе, принялась растирать его руки, от пальцев к плечам. Пальцы у Брагерта были длинные и ровные, правда, на левом мизинце чуть-чуть искривлялся один сустав, почти незаметно, если только смотреть, а на правой ладони был узкий застарелый белёсый шрам. Я проглаживала каждый палец, ладонь, переходила на предплечье, затем плечо, разминая крепкие мышцы. Наверное, правильно, что я не стала врачом… даже медсестрой не стала. Я не могу видеть только тело и целиком устраниться от того, кому это тело принадлежит…
Как врач я должна быть собранной, отстранённой и непредвзятой. Думать о том, как этому человеку — ну, то есть, телу — помочь. Где подправить, подлечить, что улучшить… Не обижаться на глупые провокации!
А я думаю-думаю, но всё время что-то не то. Несмотря на полные девятнадцать лет, мои мысли скачут, как у ребёнка, да и по содержанию немногим лучше. Например, очень хочется ткнуть сайена Гнобса в бок. Или пощекотать пятки, предварительно привязав к столу. А затем сдёрнуть предательски сползшее полотенце и, издевательски хохоча, выбросить в окно — вот пусть потом выкручивается, как хочет! БэГэ, вредный, насмешливый, ехидный и вообще противный до ужаса, сейчас лежит такой беззащитный и уязвимый передо мной…
Эта мысль меня отчего-то захватила и опьянила.
Пилящими движениями я прошлась рёбрами ладоней вдоль позвоночника. Большим и указательным пальцами вычертила дорожку шейных позвонков, чувствуя, как напрягается полностью расслабленное до этого тело. Да, определенно, у БэГэ особенно чувствительна именно эта область… Не знаю, зачем мне вдруг захотелось его подразнить, отомстить за обидный намёк на собственную продажность — или просто почувствовать себя с ним на равных, но я запустила руки в его волосы и принялась мягко поглаживать кожу головы подушечками пальцев.
Сайен молчал — и я тоже молчала. Некстати вспомнилось, как он ухватил меня за руки в самый первый раз — чтобы я не останавливалась. Волосы у него были на ощупь… приятные. Шелковистые. Ухоженный мужчина.
— Вы своевольничаете, студентка Фенрия, — тихо сказал Брагерт, не поднимая головы от стола. — Инициатива наказуема…
— Может быть, у вас тоже есть своя цена? — огрызнулась я. — Может быть, это как раз таки вы…
— Возможно… Вы столь опрометчиво рискуете, Фенрия… На одном козыре думаете, что вытянете всю партию. Но вы останетесь ни с чем. Без всего.
Это прозвучало… опасно. И в то же время… Несмотря на всю свою неопытность, мне нравилось ощущение его уязвимости передо мной. Я мстительно накрыла ладонями его уши, помассировала мочки, коснулась шеи, и вдруг Брагерт прихватил мою ладонь и толкнул мои пальцы себе в рот.
Это было… ошеломительно. Неожиданно.
Я почувствовала его горячий язык, обхватывающий кончики моих пальцев, пропахших медовой грушей. Мысли вдруг растеклись масляной лужицей, одну руку я продолжала держать на голове Брагерта, пальцы другой он сжимал губами, продолжая ласкать языком… Как глупо, даже смешно, но…
Стук в дверь прогрохотал совершенно неожиданно — и мы оба вздрогнули. Бритта, я совсем с ума сошла, и не удивилась бы, если бы увидела сейчас за дверью знакомые лица. Студентов из Магицинской академии с факультета душевных недугов.
БэГэ отпустил меня и резко сел, опять совершая акробатические этюды с полотенцем, а я закатила глаза: вот ведь извращенец! Вот кто заставлял его снимать нижнее бельё?! И кто может стучаться на кафедру, когда время близится к полуночи? Сторож?
Брагерт, успевший натянуть трусы и даже брюки, бросил на меня короткий взгляд, приложив палец к губам. Как будто я собиралась орать или звать на помощь! Как будто мне выгодно, если меня обнаружат на кафедре почти ночью с полуголым Гнобсом… да даже с одетым Гнобсом! Можно подумать, никто не заметит, что от нас одинаково пахнет, и какие красные у меня щёки! И даже если меня не отчислят… всё равно слухи расползутся по Академии в рекордно короткий срок. Дойдут до Арвиана… Я кивнула, отступая, и тут же раздался воистину чудовищный грохот: упала стоявшая на краешке стола ёмкость с маслом.
Бр-р-ритта!
