— Возможно. Скорее всего, так и было. Я не знаю. — И он снова вздохнул. — Вот поэтому мы обычно и сохраняем корреспонденцию. А было бы интересно узнать, да?
Я кивнула.
— Но жизнь — это жизнь, да? — спросил он. Я снова кивнула, не понимая толком, с чем соглашаюсь. — Всего не узнать.
Сколько раз мне твердили, что Сэлинджер никогда не позвонит — никогда и ни за что! — и мне не доведется с ним поговорить.
Столько, что и не сосчитаешь.
И все же однажды утром в пятницу в начале апреля я сняла трубку и услышала странное. Звонивший вопил: «АЛЛО! АЛЛО!» Далее в трубке раздалось что-то неразборчивое. Потом: «АЛЛО! АЛЛО!» Снова неразборчивое бормотание. Постепенно, как во сне, бессмыслица сложилась в слова.
— ЭТО ДЖЕРРИ! — кричал звонивший.
«О господи, — подумала я. — Это он». Я начала слегка дрожать от страха, но не потому, что со мной говорил — точнее, не говорил, а вопил — сам Джером Дэвид Сэлинджер, а потому, что я боялась что-то сделать неправильно и тем самым навлечь на себя гнев начальницы. Я лихорадочно припоминала все связанные с Сэлинджером указания, которые мне дали, но те чаще всего касались других людей, которых я не должна была к нему подпускать, а вот что делать с самим Сэлинджером, оставалось непонятным. Успокаивало одно: я точно не стала бы просить его прочесть мои рассказы или начать распинаться, как я люблю «Над пропастью во ржи» — книгу я так и не прочла.
— КТО ЭТО? — прокричал Сэлинджер, хотя я разобрала его слова не с первой попытки.
— Джоанна, — ответила я раз девять или десять; в третий раз уже орала во всю глотку: — ДЖОАННА! НОВАЯ АССИСТЕНТКА!
— Рад знакомству, Сюзанна, — наконец ответил Сэлинджер, понизив голос до более-менее нормального. — Я хотел бы поговорить с твоей начальницей.
Я, в общем, так и думала. Зачем Пэм перевела его на меня, ведь могла бы просто попросить оставить сообщение? Начальница сегодня не пришла — по пятницам был читальный день, она оставалась дома и читала рукописи.
Я сказала Сэлинджеру об этом, надеясь, что он понял.
— Могу позвонить ей домой и попросить перезвонить сегодня. Или в понедельник, когда она выйдет на работу.
— Можно и в понедельник, — ответил Сэлинджер, и голос его стал почти спокойным. — Рад познакомиться с вами, Сюзанна. Надеюсь, когда-нибудь мы с вами встретимся лицом к лицу.
— Я тоже, — ответила я. — Хорошего дня!
Я никогда никому не говорила «Хорошего дня!». Где я такого нахваталась?
— И ВАМ ТОЖЕ! — Сэлинджер снова кричал.
Я положила трубку и вздохнула глубоко, как меня учили в балетной школе перед выходом на сцену. Я внезапно поняла, что дрожу. Встала и потянулась.
— Джерри? — спросил Хью, выходя из кабинета с чашкой кофе.
— Да! — ответила я. — Надо же.
— Он плохо слышит. Жена установила ему специальный телефон с усилителем, но он им не пользуется. — Хью издал свой фирменный тяжелый вздох. «Быть Хью — значит разочаровываться в жизни каждую минуту», — подумала я. — Чего он хотел?
— Поговорить с начальницей — я пожала плечами. — Я предложила позвонить ей домой, чтобы она перезвонила ему сегодня, но он ответил, что подождет до понедельника.
Хью задумчиво поморщился:
— Хм… а позвони-ка ты ей все равно. Думаю, она захочет знать, что Джерри звонил.
— Хорошо.
Я пролистала карточки на столе в поисках нужного номера.
Начальницы дома не оказалось, и автоответчика у нее не было. Она ими не пользовалась. Как и компьютерами, голосовой почтой и прочими современными изобретениями, о которых в агентстве слыхом не слыхивали. Любой, кто звонил в рабочие часы, попадал на секретаршу Пэм. В нерабочие часы телефон просто продолжал звонить, как сейчас в квартире моей начальницы, расположенной в двадцати кварталах к северу от офиса. Я звонила ей каждый час до конца дня, но так и не дозвонилась. Значит, узнает в понедельник.
Я работала в агентстве уже несколько месяцев, а начальница так ни разу и не попросила меня прочесть рукопись. Поэтому мои обязанности действительно скорее напоминали секретарские, как верно заметил папа, но близость к великим литературным произведениям делала их чуть более сносными. Когда меня спрашивали, чем я занимаюсь на работе, я часто лгала. На вечеринках я говорила, что «очень много читаю» и у меня «всегда с собой рукопись». Мол, читаю одну за другой.
