Мой год с Сэлинджером полностью

Макс и Люси были невероятно шикарными, и мне нравилось просто находиться с ними рядом и слушать, как они болтают, зажав в пальцах сигареты. Макс был невысоким, с небольшой лысиной, окруженной кольцом курчавых волос, а Люси — коренастой, с тусклой от никотина кожей. Но их интеллект, остроумие, пыл, с которым они брались за дело, занимались своими книгами и авторами, делали их привлекательнее и интереснее кинозвезд. А еще они были добры и относились к нам с Оливией не как к мебели, в отличие от других агентов: Люси спрашивала, где я купила свои платья, а Макс интересовался, что я читаю. И вот, когда мы сидели с Оливией и пили кофе, меня осенило: я могла бы читать рукописи для Макса и Люси. Моя начальница явно не собиралась поручать мне подобную работу; Оливию же не интересовало чтение. С этой идеей я направилась прямиком к Хью.

— Логично, — согласился тот, — лишь бы это не помешало твоей основной работе.

— Не помешает, — поклялась я. — Буду читать дома. По вечерам.

— Ну ладно, — кивнул Хью. — Ступай поговори с Максом. Он будет в восторге, вот увидишь. А я решу вопрос с твоей начальницей.

— Здорово! — воскликнула я. — Спасибо. Спасибо огромное.

Но я не успела уйти: начальница появилась на пороге своего кабинета, глаза ее метали молнии.

— Это правда, что Джерри звонил в пятницу?

Я кивнула. Хью тоже испугался.

— Почему мне не сказали?

— Я пыталась. Звонила весь день в пятницу, но вас не было дома. Я звонила раз десять.

— Она не врет, — подтвердил Хью, и я с благодарностью взглянула на него.

— К тому же Джерри велел вас не беспокоить, — заметила я.

Тут начальница очень сердито посмотрела на Хью и уже открыла рот, чтобы заорать на него, но я ее опередила.

— Джерри велел не звонить вам домой, — сообщила я ей. — Сказал, что подождет до понедельника.

— Ну вот, сейчас понедельник! И почему мне никто не сказал?

Через час из кабинета послышались крики, и мы с Хью встали под дверью и прислушались.

— Она все равно придет орать на меня, как только закончит разговаривать, — сказал он. — Можно и здесь подождать.

— Ты уверен, Джерри? — кричала начальница. — Что ж, разумеется, если ты этого хочешь. Мы обо всем позаботимся. Рада была с тобой поговорить. Как всегда.

Дверь открылась, и начальница вышла с задумчивым видом.

— Мне надо поговорить с Кэролин, — очень тихо сказала она. — А может, с Максом.

Начальница направилась в переднее крыло, затем передумала, развернулась и пошла обратно.

— Сэлинджер хочет опубликовать новую книгу, — проговорила она тем же странным мечтательным голосом. — Точнее, старую. Одна старая повесть — «Шестнадцатый день Хэпворта»[24]. К нему обратился издатель, предложил выпустить повесть отдельной книгой. И Джерри хочет это сделать.

— «Шестнадцатый день Хэпворта»? — переспросил Хью, не сумев скрыть изумления. — Он хочет опубликовать «Шестнадцатый день Хэпворта» отдельной книгой?

— Но повесть длинная, — ответила начальница. — Роман, можно сказать. Ее вполне можно издать отдельной книгой.

— Роман — это минимум девяносто страниц, — чопорно заметил Хью и вздохнул особенно печально. — А «Хэпворт»… Шестьдесят? Точно не больше. С очень широкими полями, может, и выйдет опубликовать его отдельной книгой. — Он надул губы. — Но даже если это теоретически возможно, вовсе не значит, что нужно это делать.

— Кажется, Джерри загорелся этой идеей. — Начальница тоже вздохнула.

— Серьезно? — спросил Хью. — Ты уверена, что это не очередная его прихоть? И он завтра не передумает?

— Это вряд ли, — рассмеялась начальница. — Он сказал, что вынашивает эту мысль уже восемь ле т.

Мы с Хью переглянулись.

— Восемь лет? — спросил Хью.

— Так точно. Тот самый издатель обратился к нему восемь лет назад. В 1988 году.

— Обратился напрямую? — Хью изумленно покачал головой.

— Да, — ответила начальница и всплеснула руками. Я не могла понять, радуется ли она такому повороту событий или ужасается ему. — Этот человек — похоже, издательский дом состоит всего из одного сотрудника, — написал ему письмо. — Она подняла палец и улыбнулась: — На печатной машинке, между прочим! Джерри это очень впечатлило.

До сих пор мне не приходило в голову, что политика агентства по использованию печатных машинок, а не компьютеров как-то связана с Сэлинджером. Не могло же быть, чтобы Сэлинджер каким-то образом потребовал, чтобы нас лишили современной офисной техники? Это казалось невероятным, но возможным. А может быть, агентство, как постаревшая звезда школьной футбольной команды, просто остановилось в развитии в период своего расцвета? Оно перестало расти, меняться и адаптироваться и лишь продолжало быть агентством, следовать тем же ритуалам и процедурам, что и в 1942 году, когда Дороти Олдинг заключила первый контракт для Сэлинджера.

— А как издатель раздобыл его адрес? — спросила я.

Хью рассказывал, что несколько лет назад ассис тентку уволили за то, что та выдала адрес Сэлинджера репортеру.

— Он адресовал письмо Дж. Д. Сэлинджеру в Корниш, Нью-Гемпшир. — Начальница щелкнула языком. — А почтальон доставил. Представь?

— С ума сойти. — Я была поражена.