Тревога и страшные мысли закрались в душу. Опять надо было ждать… Что это был за взрыв? Вдруг Алиреза ранен, как же мне его отвезти обратно? Что будет тогда с операцией, назначенной на завтра? Я поднялся. Выбравшись из лодки, я пошёл вперёд, словно пытаясь найти ответы на все мучившие меня вопросы. Выйдя на дорогу, я старался дышать как можно тише. Перебрался через противотанковые ежи и там, чуть поодаль, увидел сидевшего, как тень, Алирезу, который смотрел в бинокль. Подойдя к нему на расстояние нескольких шагов, я шепнул:
— Али…
Он жестом подозвал меня. Одним прыжком я оказался рядом и наклонился к нему.
— Я останусь здесь до завтра. Операция начнётся прямо отсюда. Уходи!
Я ничего не ответил, потому как знал, что он во всём поступал весьма благоразумно. Мне же оставалось только быстро вернуться назад.
Целые сутки я не находил себе места. Быстрее всех остальных я добрался до дороги, чтобы найти своего товарища. «Ага… Вот здесь!» — наконец решил я.
Алиреза всё так же сидел, как тень. Я прибавил темпа и растерянно подбежал к нему. «Али, мы пришли… Али!» — крикнул я.
И вдруг я оторопел. Обе ноги у Алирезы были оторваны по колено, а сидел он, опираясь на руки, как на две мощные колонны. Тот взрыв даровал ему вечное блаженство… Боже, какая ночь на заливном лугу!
Лёжа на кровати, я смотрел новости по телевизору. Ведущий, высоко оценивая мужество иранских солдат, сообщил об освобождении от иракцев островов Боварин[22]. Лица всех наших бойцов светились от радости, а один из раненых, исполненный священной гордости, закричал: «Помолимся за здоровье воинов ислама!..»
Палату огласил приятный голос исполнителя молитвенного песнопения. Мне стало радостно на душе и хотелось только одного — поскорей встать на ноги и вновь отправиться в батальон к своим товарищам. Я служил в батальоне Мисама[23], но в ходе операции «Кербела-5» был ранен осколком снаряда в живот. С ранением меня доставили в госпиталь, в котором я уже пролежал несколько дней. Разлука с товарищами, усугублённая глубокой раной, мучила меня нестерпимо. К тому времени мне успели сделать уже три серьёзные операции, но предстояла ещё одна.
В этот момент в палату зашёл мой старый приятель Джалаль. Он служил связным в батальоне Малика Аштара[24] двадцать седьмой дивизии Пророка Мохаммада (да благословит его Аллах и приветствует!). Из-за пулевого ранения в лицо мой приятель тоже попал в госпиталь. Он был жизнерадостным парнем и всегда поддерживал товарищей. Увидев его, я приподнялся и поздоровался. Джалаль поцеловал меня в лоб и сказал:
— Привет, дружище! Как ты?
— Дышу помаленьку! Что нового?
Он приветливо посмотрел на меня и ответил:
— У меня есть для тебя важная новость. Давай награду, тогда скажу.
— Ладно, дружище, твоя награда в холодильнике. Возьми вишнёвый компот и говори свою новость.
— Сейчас привезли одного солдата из батальона Мисама. Я назвал ему твоё имя, и он тебя вспомнил. Садись в кресло, я отвезу тебя к нему.
Не помня себя от радости, с помощью Джалаля я слез с койки и сел в кресло-каталку. К руке и животу у меня крепились капельница и ещё какие-то другие трубочки, поэтому ходить я не мог. Мы выехали в коридор и через мгновение оказались в палате № 12. Быстро и жадно вглядывался я в пыльные лица новых раненых, как вдруг мой взгляд застыл на одном из них. Да, это был он. Махди собственной персоной. Он служил в техническом подразделении нашего батальона, занимаясь минами шестидесятимиллиметрового калибра. Я обрадовался нашей встрече, как всем богатствам мира. Джалаль помог мне подъехать поближе. Махди смотрел на меня так, будто не верил, что я ещё жив. Хромая, он подошёл ко мне, мы обнялись и от радости заплакали. Махди какое-то время молчал и беспрерывно целовал моё лицо, а потом воскликнул:
— Опять ускользнул от Азраила?![25]
От волнения я учащённо дышал.
— А что делать? — сказал я. — Как говорится, плохой баклажан и черви не едят!
После этих слов мы все трое улыбнулись. Справившись о его самочувствии, я спросил:
— А как там ребята? У хадж[26] Хосейна как дела? Он в порядке?
Махди опустил голову. Казалось, его окатили холодной водой. Лицо его омрачилось, и он умолк. Я сразу заподозрил неладное и с мольбой в голосе спросил его снова:
— Ради Бога, скажи, что случилось? Не смотри, что я ранен. Поверь, я всё вынесу. Если что-то произошло, скажи мне…
Махди медленно поднял голову. Слёзы текли по его щекам и капали на пол. Он не решался сказать. Наконец, вытирая слёзы, он проговорил:
— Они погибли смертью храбрых… Таги Закаи, Бабаи, Моджтаба Барат и ещё несколько бойцов третьего взвода роты Найнава[27] мужественно сражались. Хадж Хосейн был вместе с ними…
Его губы задрожали, поэтому он не смог договорить. Я крепко сжал его руку, с мольбой посмотрел на него и спросил:
— Разве мы не были друзьями? Мы ведь всё друг другу рассказывали. Теперь что? Почему ты не говоришь, как всё произошло?
