Мы продолжали гадать, чем же всё это кончится, как вдруг в гробовой тишине капитан Махмудиян выпустил из своего пулемёта длинную очередь. Последовав его примеру, мы тоже начали стрелять. Пулемёт работал беспрерывно, одного за другим скашивая солдат противника, словно серп, срезавший сорную траву. Старшина то и дело охлаждал ствол пулемёта, раскалившийся от стрельбы. Командир отдал приказ всем стрелять по той же цели, что и он. Менее чем через десять минут противник обратился в бегство, потеряв многих убитыми, хотя точное их количество мы установить не могли. Окончив тяжёлый бой, мы ещё около часа следили за округой. Наконец командир объявил отбой, и мы поняли, что всё закончилось.
По словам капитана Махмудияна, противник потерял убитыми человек шестьдесят или семьдесят. Скорей всего, под покровом ночи наёмники отвезли в тыл поганые тела своих приспешников.
Командировка подходила к концу, и уже ходил слух, что через две или три недели приедут «запасные». Под этим словом обычно подразумевали солдат, которых отправляли на смену прежнему составу. В шутку мы их называли «запасными».
После этого памятного боя, в ходе которого мы потеряли убитыми троих человек и ранеными одиннадцать, и вплоть до конца нашей командировки противник уже не смел нападать на наш плацдарм и не выпустил в нашу сторону ни одной пули. В последний день мы услышали по рации голос главаря контры, который сказал капиталу Махмудияну: «Я никогда не забуду той ночной атаки и отомщу за неё!» Было понятно, что если он отважился на такую угрозу, значит, поражение действительно оказалось тяжёлым. В конце концов, командировка закончилась, и после того, как капитан передал плацдарм новому командиру, снабдив его самыми строгими рекомендациями, мы вернулись в Тегеран. С тех пор события той ночи постоянно оживали в нашей памяти, и мы время от времени говорили о ней…
…После окончания службы я узнал, что капитан Махмудиян погиб смертью храбрых в одной из битв с мерзкой контрой, по праву удостоившись от Всевышнего чести стать мучеником за веру.
Сейчас, когда я пишу эти строки, я вспоминаю все достойные качества и мужество этого храброго командира и глубоко скорблю о его кончине. Пусть печаль о нём переполняет моё сердце, а все мы будем равняться на таких великих людей.
Посвящается храброму командиру Али Гаффари, героическая смерть которого стала примером мужества для тысяч солдат
Стоял полдень. Жуткие взрывы артиллерийских снарядов и гранат будоражили округу, напоминая собой бушующее море, хотя золотое осеннее солнце всё так же ласково освещало грохочущую пустыню. Беспощадная стрельба из танков и пулемётов противника не прекращалась ни на минуту. С каждым взрывом пыль и дым поднимались в небо, извиваясь, как разъярённая раненая змея. Любая секунда была вопросом жизни и смерти, и только время могло испытать любовь и тягу к свободе…
Вчера прошла третья стадия наступательной операции «Мохаррам»[47], в ходе которой наши части заняли пост Забидат и прилегающие к нему территории. Погрузчики и бульдозеры ещё до рассвета начали рыть окопы, чтобы в случае возможной атаки противника обеспечить укрытие нашим солдатам. Траншея была вырыта параллельно асфальтированному шоссе до самого поста Забидат, однако от того места, где шоссе поворачивало и проходило слева от поста в сторону Ирака, и до правой стороны, оканчивающейся возвышающимися над местностью холмами, по некоторым причинам (в частности, из-за риска быть замеченными противником) вырыть окопы ещё не успели. Все свои силы враг бросил на взятие этого стратегически важного района, чтобы, овладев им, окружить наши войска и изменить ход операции в свою пользу.
Командование решило выслать вперёд часть наших войск, чтобы пресечь контрнаступление. Одним из подразделений, назначенных для выполнения этого задания, стала рота батальона Сахиба Аз-Замана[48] двадцать пятой бригады «Кербела», которой командовал Али Гаффари. В этой роте служил и я. Нашей задачей было — расположиться рядом с асфальтированном шоссе примерно в пятистах метрах вперёд от поста Забидат, то есть на самой передовой. Али Гаффари оперативно собрал личный состав, оставшийся после первой стадии операции и насчитывавший порядка двадцати или тридцати человек, распределил их, и около девяти часов утра мы отправились в условленное место.
В самом начале пути появился один из командиров правого фланга и объявил: «Нам нужны стрелки из РПГ. Кто хочет пострелять по танкам, пусть идёт за мной». С разрешения нашего командира, сразу же вызвались я и ещё несколько гранатомётчиков из нашей роты. По дороге я то и дело смотрел назад, но, проехав приличное расстояние, мы обнаружили, что двое моих помощников исчезли. Я очень расстроился, но уже ничего нельзя было поделать.
