Убираю от лица руки и смотрю на Адамиди. Красивый. Слишком красивый. Как ни влюбиться в эти губы, если они целуют так сладко? Как ни влюбиться в эти глаза, когда в них горит безумная страсть? Мне страшно в эту минуту быть покоренной Теодором Адамиди, потому что через месяц я стану ненужной и останусь одна. Без его рук, голоса и губ.
– Какое предложение?
– Аня, ситуация серьезная, – присаживается на корточки напротив меня. – Послушай меня внимательно и реши, нужно тебе это или нет. Хорошо? Если откажешься, я пойму и это никак не отразится на твоей работе. Понимаешь?
Киваю и, наверное, похожа на ту собачку, которая стояла у отца на приборке старых жигулей и болтала головой вверх-вниз. Помню, мне она нравилась, а мой брат постоянно отрывал ей голову и прятал в бардачок.
– Отлично. Как только я окажусь вне этого острова и журналисты узнают, что я жив – начнется война. Настоящая война за очень большие деньги и власть. Я должен выиграть эту войну. У меня нет времени на поиск женщины для секса, я не хочу пускать в свою жизнь нового человека. Это опасно и для дела, и для меня лично. Мне нужен рядом человек, которому я доверяю. Особенно, в спальне. Ты самоотверженная, честная и очень смелая девушка, Аня. Я считаю, что после всего, что мы уже пережили, я могу доверять тебе. Не так ли?
– Да, – выдыхаю, а сердце бьется все сильнее. – Ты можешь мне доверять.
– Не сомневаюсь, – улыбка на красивых губах. – Поэтому я предлагаю помочь друг другу. Знаю, это звучит странно. Давай этот месяц проведем месте. Будет здорово, если ты сможешь переехать ко мне…
– Что? – я аж закашлялась. Переехать к Адамиди?
– Проблема? Родители против? Мы можем сказать, что решили жить вместе. Потом разойдемся. Не ужились на одной территории, такое постоянно случается. Решим вопрос, никто не подкопается.
– Но… – успеваю вставить, но кто бы дал мне договорить.
– Именно. Есть важное но. Это риск. Я постоянно под прицелом. Женщина, которая окажется рядом со мной, тоже рано или поздно заинтересует врагов. Следующий месяц они, как и мы с тобой, будут особенно активны.
– Почему? – вопрос срывается с губ прежде, чем успеваю его поймать.
– Наш отец мертв. Он умер вчера в обед. Вечером попытались убить меня. Благодаря тебе, у них ничего не вышло. Сейчас я единственный наследник международного конгломерата. Негласно он контролирует большую часть мирового медицинского рынка: фарм-компании, исследовательские лаборатории, медицинские центры и заводы по изготовлению и разработке оборудования. Это огромные деньги, огромная власть. Этим хотят обладать все. Особенно, наркоторговцы и террористы. Догадаешься сама, зачем?
– Чтобы пихать свою дрянь в медикаменты, перевозить наркотики под видом мед.препаратов?
– Не только. Наши ресурсы позволяют разработать новые вещества, лицензировать их.
– Черт, – моя голова пухнет от вываленной на неё информации.
Но главный вывод сделан: быть рядом с Адамиди опасно для жизни. Вот только моя жизнь ни для кого ничего не значит: брату на меня плевать, родителей и других родственников уже давно нет среди нас.
– Именно. Я рассказал тебе всё, чтобы ты приняла решение, понимая, на что идешь.
– Тео, а почему ты единственный наследник? Есть же Адам, – у меня не укладывается в голове.
– Адам больше не наследник. Он ученый, не бизнесмен. Отец разрешил ему написать официальный отказ от любых претензий на руководящую должность, если я соглашусь занять пост после его смерти. Это было правильное решение.
– Твоего отца убили? – последний вопрос, который не дает покоя. Неужели влиятельный человек не смог защитить себя или кто-то просто оказался сильнее? Ведь в мире всегда есть кто-то сильнее.
– Моего отца убил рак, Аня. Четвертая стадия.
– Ох, Тео…
Меня будто кто-то бьет по спине, и я делаю то, что никто не сделал для меня, когда умерла бабушка. Обнимаю Теодора Адамиди. Человека, который вчера потерял отца, но сохраняет удивительное спокойствие и силу духа. Человека, которого вчера чуть не убили, но он нашел время подумать обо мне, пусть и в ключе собственной выгоды.
Вдыхаю сладковатый аромат и чувствую, как замер мужчина.
Я напугала его? Обидела?
Отстраняюсь и вижу растерянность.
– Что ты делаешь? – говорит Тео, удивленно хлопая глазами.
– Утешаю тебя. Ты потерял отца. Это больно. Я что-то сделала не так? – не понимаю, почему Адамиди растерян.
– Все в порядке. Просто меня никто, никогда не утешал.
Он поднимается и делает несколько шагов от меня. Я снова не могу понять. Мальчика, которого столько похищали, который столько пережил – никто не утешал? Никто не поддерживал? Так не бывает или…
– Не забивай себе голову, Ань, – подергивает плечами Тео. – Что скажешь? Я сделаю все, чтобы тебя защитить, но ничего не могу гарантировать. Сама видела, как бывает.
Видела. Помню тот липкий страх вдоль позвоночника. Ужас от того, что меня могут заметить и отправить следом за Адамиди, как ненужную свидетельницу. Помню всё до последней секунды, но свой ответ знаю точно.
– Я согласна. Буду с тобой столько, сколько потребуется.
Не хочу говорить месяц. Не хочу выставлять рамки.
