– Гипноз. Был еще гипноз, – ерзаю на его коленях и чувствую, как кому-то становятся тесны брюки. Улыбаюсь, как сумасшедшая. Он хочет меня и возьмет, как только пройдут эти бесконечные десять минут.
– Его любимая игрушка. Что он внушил?
– Он внушил мне тебя.
– Подлец, – смеется в волосы Тео и прижимает к себе крепче. – Как он мог! Настоящий я намного лучше.
– Мне интересно, почему он после таких практик не возбуждается?
– Заметила? У Адама с некоторых пор все сложно с женщинами. В юности его очень сильно обидели, и он автоматически занес всех девушек в список «презренные существа». Удивительно, что на тебя внимание обращает. Обычно просто, как к мебели, относится. Исключение делает для ученых.
– Он гей? – срывается с языка.
– Был натуралом. Сейчас, думаю, его смело можно назвать «асексуал по собственному желанию». Он с детства был не от мир сего, но с железной волей. Если что-то решил, что фиг отобьешься. Я думаю, что рано или поздно сорвется на какую-нибудь красотку, но не лезу и не подначиваю его, – пожимает плечами. – И вообще, почему мы говорим об Адаме, а не обо мне?
– Я буду жить с тобой в одной квартире, еще успею допросить, – задумываюсь и прижимаю палец к губам. – Хотя, если у нас есть время. Тео, почему ты не любишь поцелуи?
Приближаюсь к его лицу и почти касаюсь его губ своими. Жду ответ. Я хочу знать, почему тебя нельзя поцеловать, Теодор Адамиди? Что запретного на твоих губах? Что…
Тут машина подпрыгивает на лежачем полицейском. Я подлетаю вверх и наши губы соприкасаются, лишь на одно мгновение, которое вспыхивает в моем сознании, как сверхновая. Сердце рвется вперед, беснуется в своей клетке из ребер, но не слышит ответ…
Тео отворачивается, а еще через секунду опускается стекло.
– Извините, что прерываю. Теодор, за нами хвост. Три машины…
– Это не убийцы, слишком большой эскорт.
Замечает Тео и крепче прижимает меня к себе, не дает слезть. Щеки пылают, я мечтаю провалится сквозь землю и не видеть смеющийся взгляд охранника. Отлично. Они опустили стекло, а я почти верхом на боссе. Стыдно до ужаса.
– Журналисты. Машины неофициальные, но мы пробили один номер. Она принадлежит Савойскому. У нас с ним уже были проблемы, – отчитывается охранник.
– Этот кретин никогда от нас не отстанет. Но журналисты – не киллеры, подставная машина готова?
Я перестаю что-либо понимать. Что за Савойский? Что за подставная машина? Куда мы теперь поедем и когда доберемся до дома?
– Будет здесь через пару минут. Хорошо, что они догнали нас недалеко от вашего дома.
– Алексей, дави на газ, – дает команду, а затем шепчет мне на ушко, прижимая сильнее к горячему телу. – Аня, любишь быструю езду? Гоняла когда-нибудь по трассе?
Я уже лечу по трассе. С тобой, Тео, для меня, кажется, не существует ограничений скорости, а нормы морали заклинило вместе с педалью тормоза. Смотрю ему в глаза и понимаю, что нужно ускориться.
– Тео… – умоляю взглядом.
– Скоро они приедут, малышка. Скоро.
Он почти нежно отводит темную прядь с моего лица, когда у охранника звонит телефон. В следующее мгновение начинается погоня. Алексей – водитель – искусно петляет между машинами. Я только успеваю замечать, как в окнах мелькают разделители, сигналящие авто и столбы с дорожными знаками.
Вцепляюсь в плечи Тео. Мне страшно, но постепенно начинает нравится эта скорость почти так же сильно, как секс с боссом. Разворачиваюсь, не слезая с его колен. Адамиди не против, он прижимает к себе сильнее за талию и это лучший ремень безопасности, который у меня когда-либо был и будет.
В ужасе закрываю глаза, когда выходим на двухполосную и Алексей совершает опасный маневр. Грузовик слишком близко, вскрикиваю и выдыхаю только тогда, когда оказываемся в своей полосе. Боже, сколько же правил мы нарушаем? Не пропустили ни одного пешехода, играем в шашки на дороге,теперь он еще и лихачит перед грузовиками.
Сердце бьется, как безумное.Удивительно, но я впервые с момента возвращения из Турции, чувствую себя живой. Дрожащей от макушки до кончиков пальцев, вцепившейся изо всех сил в руки Тео, но живой.
Короткий «бдзыньк» на телефон охранника.
– Отлично, они рванули за другой машиной. Парни уводят их от города. Возвращаемся.
– Великолепно сработно. Гоните. У нас тут очень срочное дело…
Удивительно, как его голос может звучать так спокойно, когда рука проскальзывает под мои джинсы…
* * *
Теодор живет не в частном доме. Признаюсь, я нафантазировала себе резиденцию за высоким забором, охраняемую сотней людей с автоматами. Не угадала.
Мы въезжаем на подземную парковку элитной многоэтажки в самом центре города.
– Удивлена? – улыбается Тео, застегивая пуговичку на моих джинсах. Хочется ему за это врезать.
– Я ожидала дом в глуши.
– Это неудобно. И в центре много людей, много камер – быть на виду безопаснее, чем прятаться в чаще леса.
Мы входим в лифт вместе с нашим охранником, солидным дядькой, которого Тео фамильярно называет Михалыч, и еще одним незнакомым парнем. Он только что вылез из машины, которая ехала за нами.
– Что ты делаешь?
