Я пытался работать, вникать во все то, что говорил мне Михалыч, но мысли ускользали. Безумный шепот: «Я люблю тебя, Тео». Он вывел меня из равновесия, отключил голову и воткнул в грудь огромную иглу, в ушко которой одна умелая швея вдела плотную не рвущуюся нить. Я знаю имя этой коварной швеи, оно постоянно рядом со мной – Аня.
Стоит подумать о ней, как кровь закипает, организм сходит с ума и требует её. Никаких отговорок, обещаний и никакой замены. Ему нужна Аня. Будь проклят этот фрукт, из-за которого у меня так не вовремя сносит крышу.
– Теодор, все в порядке?
– Да, прости, на чем закончили? Значит, она в монастыре Святого Стефана…
– Путь неблизкий, но она согласилась рассказать только лично вам.
* * *
Монастыри, парящие в воздухе. Зрелище поразительное и прекрасное, когда впервые стоишь на скале – дух захватывает. До большинства из них не добраться на машине, но нам повезло, к монастырю Святого Стефана вела дорога. Всего пять часов с момента вылета и я стою напротив женщины в черном.
Вглядываюсь в смутно знакомое лицо. Кажется, я видел её когда-то давно, еще будучи ребенком, но не помню ни обстоятельств, ни её имени.
Она тепло и слегка смущенно мне улыбается.
– Ты вырос, Теодор. Когда мы встречались последний раз, тебе было двенадцать.
Женщина мягко касается моего плеча и провожает в небольшой садик на закрытой для туристов территории монастыря. Плавно опускается на скамейку, сажусь рядом и все еще пытаюсь угадать, кто она.
– Не помнишь меня? Твой отец был бы счастлив. Он не хотел, чтобы дети знали в лицо его любовницу.
– Вы, – со скрипом выковыриваю из памяти имя. – Алисия?
– Верно.
Образ сошелся. Платиновая блондинка, которая временами бывала у нас дома по делам фирмы. Некогда глянцевая красотка, сейчас она так же красиво старела. Двадцать лет с последней встречи не пощадили её.
Ума не приложу сколько она в монастыре, но считаю нужным сообщить:
– Отец умер, вы знаете?
– Да, я была с ним. Вернулась сюда несколько дней назад.
Это задело. Незнакомая женщина, которая по сути ему никто, была рядом, а мы с Адамом черти где по работе. Не могу избавиться от ощущения, что это неправильно. Аня бы ужаснулась.
– Не кори себя. Я любила твоего отца до последнего дня, – холодная рука касается моей. – Это счастье проводить его в последний путь. Хоть он и был временами властным и жестоким. Все мы не безгрешны, Теодор. Все мы совершаем ошибки.
– О чем вы хотели со мной поговорить? Отец что-то говорил перед смертью?
– Твой отец много чего сказал и натворил, как и я сама,– вздыхает. – Но я позвала тебя, чтобы попросить о помощи.
Убирает свою руку и несколько раз сжимает и разжимает пальцы, глядя на ладонь невидящим взглядом. Разговор нелегко дается Алисии. Понять бы еще, в чем причина такого напряжения бывшей любовницы, замаливающей грехи в монастыре.
– Спаси моего сына, Теодор. Своего сводного брата.
Грохот, бьющееся стекло, барабаны – все это одновременно в моей голове. У отца был еще один сын? Незаконный? Это многое объясняет. Например, яростное стремление убить меня до оглашения завещания. Зреет новый кровный наследник и, есть предположение…
– Отец поэтому последней волей отсрочил оглашение завещания?
– Да. Ты знаешь своего отца. Он хотел, чтобы его пост занял сильный лидер и дал время для игр на выживание.
– Как зовут моего брата? Кто он? Как получилось, что ни я, ни Адам о нем ничего не знаем? – расстреливаю её вопросами. Мне нужно знать все, чтобы закончить эти долбанные игры.
– Расскажу по порядку, если ты не против, – голос звучит тихо и успокаивающе, но внутри меня уже гребанный атомный взрыв. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать громить все вокруг. – Думаю, ты понимаешь, что твой отец не мог столько лет быть один. Ваша мама умерла при родах, он долго скобел. Через несколько лет мы познакомились. Я была амбициозна, молода, красива и покорена им. Сильным мужчиной, наделенным большой властью. Думала, это станет романом на год, но твой отец оказался слишком сильным магнитом для меня. Даже когда я забеременела, и он приказал сделать аборт. Я его простила, но не стала убийцей. Друзья помогли сбежать. Он нашел меня и Тэрона через два года в Афинах. Все чувства вернулись. Твой отец нас не бросил, он дал своему третьему сыну образование, помог развить деловую хватку. Но о том, что он не просто добрый дядюшка, рассказал лишь несколько месяцев назад.
Пока Алисия говорит, я перебираю в памяти всех с именем Тэрон. Редкое. Такое редкое, что с трудом вспоминаю троих, но они все ровесники отца. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать перебивать.
