Адам протягивает мне прохладную руку. Ради такого дела гений даже снял черную кожаную перчатку. Удивленно на него смотрю. Тео сто раз говорил, что брат не слишком любит прикосновения. Кажется, этот сумасшедший и правда на моей стороне!
Почему-то в душе от этого теплеет, а когда мы едем в машине, там просто разгорается пожар, потому что звонит Тео.
– Сажусь в самолет. Через четыре часа буду дома.
Снова одна. Адам отвез домой и уехал разбираться с Артемом, так ничего и не объяснив. В голове тонна вопросов, а на столе заботливо приготовленный шеф-поваром ужин и странная тревога в душе.
Кусок в горло не лезет, пока Тео нет дома. Я сегодня за весь день съела одну булочку с корицей и то, потому что Адам заставил. От вида соблазнительного томатного супа подташнивает, а рагу со слишком ароматными приправами вызывает отвращение.
Не могу. Грудь стягивает тревога. Я смотрю на телефон и понимаю, что отчаянно хочу набрать Тео, услышать его голос и убедиться, что все в порядке. Но он очень правильный пассажир и всегда выключает телефон в полете.
Смартфон оживает сам, номер неизвестен.
Зато голос на том конце – да.
– Привет, – Тарас почти шепчет, как будто звонит тайком. Не удивлюсь, если это так и есть.
– Привет, – отвечаю эхом. Мне слишком давно от брата не перепадало ничего хорошего, чтобы радоваться его неожиданному звонку из армии.
– Я это. Ань, извиниться хочу. Правда. Прости меня пожалуйста, я был мудаком. Должен был защищать тебя, оберегать, а не верить всяким ушлепкам. Я был очень плохим братом.
– Что тебе нужно, Тарас? Уговорить Тео, чтобы тебя забрали? Я не буду этого делать.
– Не надо. Мне тут нравится, – выдыхает брат в трубку. – Просто с ребятами поговорил, они мне репу начистили и говорят, звони сестре – извиняйся. Объяснили, каким я был дерьмом и валенком, из-за того, что сидел у тебя на шее. Говорят, я не мужик. Хочу исправиться. Старшие сказали, что настоящий мужик должен исправлять свои ошибки. Я хочу исправить. И тут здорово, нам выдают настоящие автоматы.
Не знаю почему, но этот странный голос напоминает мне прежнего Тараса. Мальчишку, который играл с ребятами во дворе и мечтал пострелять из настоящей винтовки. Помню, тогда папа свозил его в тир. Не боевой, но впечатлений было море.
Сейчас Тарас даже перестал тянуть гласные и говорить с этим противным акцентом гопника и матом через слово.
Закусываю губу до боли, потому что слезы подкатывают к глазам. Наверное, это лучший мой разговор с братом за последнее время.
– Принято, Тарас. Можешь сказать ребятам, что извинения приняты.
– Как у тебя дела? Тебя этот мажор не обижает?
– Не обижает. Всё хорошо. Я много работаю и мажор тоже. Сейчас улетел по делам. Сижу дома одна, смотрю на томатный суп и рагу.
– Съешь их за меня. Кормят тут отстойно, – голос Тараса крепнет. – Всё. Время вышло. Пока, Аня! Я могу тебе звонить, когда разрешат? И писать?
– Можешь, я буду ждать.
Голос срывается и сливается с короткими гудками в трубке. Никогда бы не подумала, что это случится так. Что мы сможем помириться с братом, что он поймет и начнет исправляться.
Разумеется, я все еще не верю до конца. Возможно, Тарас придумал многоходовку или что-то в этом духе. Но слова про автоматы, они звучали с искренним восхищением и это дорогого стоило.
Может, карьера военного – это именно то, что ему нужно? Кто знает…
Смотрю на суп и рагу. Беру ложку. Ладно, он заслужил. Съем за него этот ужин. В следующей разговоре расскажу, как было вкусно. Пусть помучается и позавидует. В конце концов, должна же я ему отомстить.
* * *
В гостиной одиноко без Тео, на экране забытый вчера Гэри Олдмен в своем знаменитом сером костюме и цилиндре. Образ Дракулы ему идет.
За окном начинает медленно накрапывать дождь, капли разбиваются о панорамные окна и размывают сияющие огни проспекта.
Медленно проваливаюсь в полудрему, когда слышу писк домофона. Вскакиваю с дивана и, путаясь в пледе, едва не падаю. На губах улыбка, сердце заходится и сбивается с ритма. Вернулся.
Отбрасываю ногой плед и выбегаю в коридор, но замираю, как вкопанная. Пришел не Тео.
* * *
Пепельные волосы прилипли ко лбу, по очкам и лицу Адама стекает вода. Он держит лицо, но этот вид и пугающая бледность, гений почти сравнялся по цвету со своим белым пальто. Отступаю на шаг и ударяюсь спиной о косяк.
– Адам…
– Ты не включала телевизор? – спрашивает он тихо.
– Нет, – сердце пропускает удар.
– И не включай.
Разумеется, делаю наоборот. Испуганным зайцем петляя по комнате, нахожу забытый на диване пульт, выключаю Олдмена и оседаю на пол. Вечерние новости:
