Я не могу дышать, бью ладонью по пульту, пытаясь выключить этот бред. Все плывет перед глазами и чертов телевизор, наконец, гаснет. Не верю, нет. Это невозможно. Тео всегда выживал. Он всегда, черт возьми, выживал! Почему сейчас? Почему вот так? Безысходно и без меня.
С ужасом осознаю, что ненавижу себя за то, что не смогла сжать его руку за секунду до…
Тео. Краски гаснут. Картинка вокруг будто становится черно-белой, как в старом кино. Ледяной ветер холодит кожу, хотя все окна закрыты. Это прохлада от подошедшего Адама, он тенью нависает надо мной и протягивает руку. Снова без перчатки.
– Вставай, – ученый смотрит на меня сверху вниз.
Я не могу. Сижу на полу и не могу пошевелиться. Тео больше нет. Зачем все это нужно? Зачем двигаться? Они одержали победу, а мы проиграли.
– Вставай, черт тебя подери, – рычит Адам, хватает мою руку и дергает вверх.
Взлетаю, только благодаря его силе, и ударяюсь лбом в ткань промокшего до нитки белого пальто.
– Как же так, Адам? Как же так?
И мне плевать, что он ненавидит прикосновения. Обнимаю его, как плюшевого мишку и захлебываюсь слезами. Никогда в жизни я не рыдала так, даже когда погибли родители – я была сильной ради бабушки и брата. Когда умерла бабушка – я была сильной ради нашего выживания. Но сейчас я не могу перестать рыдать.
– Женщины, – раздраженно выдыхает Адам.
Вот, кто совершенно бесчувственный. Его брат погиб, а он стоит и ворчит на меня. Наверное, он и правда немного не в себе. Холодный и отстраненный, не имеющий сильных чувств даже к родному брату. Вот и сейчас он не обнимает меня, а стоит раскинув руки в стороны, как статуя Христа в Рио-де-Жанейро.
– Я же сказал, не включай телевизор. Пока мы не можем точно сказать, погиб он или нет. Сигнал маячка пропал.
– На дне он может быть не стабильный или вообще не ловить, – ворчу и отхожу от Адама. – Какие у Тео шансы выжить? Самолет упал в гребанное море, Адам!
– Возьми себя руки. Пока я сам не увижу тело, мой брат жив. Ясно тебе? – рявкает так, что я подпрыгиваю. – Не разводи нюни. Битва еще не закончена. Тео не должен пропасть сейчас!
– Что? – у меня все еще дрожат руки, а информацию я воспринимаю с трудом.
Одно знаю точно. Адаму тоже страшно, он переживает, но верит. Цепляется за какую-то одному ему известную призрачную надежду. Люди считают, что близнецы тесно связаны друг с другом. Может, Адам что-то чувствует? Иррациональное? Может, Тео и правда жив?
– Теодор Адамиди должен опровергнуть свою гибель, полететь в Москву и подписать бумаги. Это будет шах и мат. Артем раскололся. Тео отлично поработал, Аня. Он вышел на главу очень влиятельной полукриминальной организации. Если с ним удастся договориться, объединить силы. Мы потеряем часть прибыли, но International Farm никто не сможет угрожать.
– То есть, он смог найти тех, кто заинтересован в деньгах, а не в трансфере и производстве веществ?
– По сути дела, Аня, они все заинтересованы только в деньгах. А что продавать и кому – им глубоко насрать. Их сейчас прижали федералы в нескольких странах. Им нужен белый бизнес, участие в компании с безупречной репутацией. Ей мы и станем. Это сделка с совестью, но у нас нет выбора. Дальше все будем решать исключительно выплатами средств.
Он же не намекает, что я должна провести переговоры с этими типами сама? Я немного в курсе дела, но не знаю ни слова о договоренностях. Через меня проходили только пакеты с данными, которыми хотел оперировать Тео на переговорах и ничего больше.
– Я одна не смогу…я не знаю.
– Ты не будешь одна, Аня. С тобой поедет Теодор Адамиди. Умеешь красить волосы?
Я превращаюсь в робота. Просто выполняю все, что требует Адам. Буквально через несколько часов после покраски волос, небольшой стрижки и смены костюма передо мной стоит Теодор Адамиди.
Удивительно. Братьев, когда Адам не выделывается, почти невозможно отличить. Он точно знает жесты Тео, его мелкие привычки и как поднимать уголки губ в правильной улыбке. Только холодные глаза и нервозность при соприкосновении с людьми – вот, что остается от Адама.
Я замечаю это, журналисты на утренней пресс-конференции нет. Зато видят нашу отстраненность и уже на следующее утро Алена приносит пару статей о «разладе в сладкой парочке». Мне всё равно.
