Я осторожно прошлась по дому. Он состоял всего из двух комнат, вторая явно когда-то была кухней. Скорее всего, хозяйка готовила здесь свои настойки и снадобья, потому что к потолку все еще были подвешены ароматные пучки засушенных трав. Оглядевшись вокруг, я вернулась к Игнату.
Он поднял с пола палку, похожую на кочергу, пошевелил ей хлам под ногами и спросил:
— Что ты хочешь здесь найти?
— Точно не знаю. Что-нибудь такое, что навело бы меня на полезные мысли.
В это время мы услышали грохот и быстро выглянули на улицу. Часть крыши сарая обвалилась, а участковый стоял рядом и тряс головой.
— Черт! Эта развалина меня чуть под собой не похоронила. Всего пылью и мусором обсыпала. Я больше туда не полезу.
Игнат протянул палку, которую захватил с собой, и поворошил кучу, состоявшую из мусора, соломы и сгнивших досок — все, что осталось от стены сарая.
— Подожди! — вдруг остановил его Павел. — Что это? Видишь, белое…
Он достал из кармана носовой платок, обернул руку, наклонился и вытащил из кучи заинтересовавший его предмет. А дальше мы все трое дружно замерли. Потому что участковый держал в руке бывшую когда-то белой женскую кроссовку. Павел перевернул ее, рассмотрел цифру на подошве и поднял глаза на Игната:
— 37 размер. Совпадает?
Игнат кивнул. Его лицо было белым, как мел. Павел вернул кроссовку туда, откуда ее достал, и посмотрел на нас.
— Ну все. Вот теперь я вызываю своих. Дальше молчать уже нельзя.
Я поморщилась и попросила:
— Можно, обойтись как-нибудь без нас? Не то чтобы я избегала встреч с органами, мой паспорт ты наверняка пробивал. Но было бы здорово, если бы ты обо мне не упоминал. Это значительно облегчит мне жизнь.
Участковый, хмурясь, смотрел на меня, потом ответил:
— Если бы это зависело от меня, я бы промолчал. Но как мы заткнем рот людям? Они точно о тебе расскажут. Боюсь, побеседовать со следователем все же придется.
— Тогда хотя бы не упоминай, что я участвовала в расследовании. Оставим версию с книгой. Например, что я расспрашивала народ и делилась с тобой их рассказами. А ты подумал, почему бы не вспомнить старое дело. А на Милу и этот дом вышел сам.
— Хорошо, это я сделаю, — кивнул собеседник. — Тогда вам с Игнатом надо отсюда уезжать, — оглянулся вокруг и покачал головой: — Ладно, давайте, я сам вас отвезу и сразу вернусь сюда. Тут езды минут пятнадцать. Ничего с этой кроссовкой не случится. Одиннадцать лет в сарае пролежала.
На всякий случай участковый сфотографировал кроссовку в куче мусора, прикрыл ее валяющейся рядом деревяшкой, и мы пошли к машине.
Павел быстро довез нас до дома, высадил у ворот и умчался. Уже темнело, а ему еще нужно было вызвать бригаду. Мы с Игнатом в молчании зашли во двор. Мой спутник дошел до лавочки и опустился на нее. Я присела рядом. Какое-то время он молчал, потом тихо спросил:
— Ты, правда, думаешь, что Люба осталась жива? Я даже надеяться на это боюсь. Столько моих надежд не оправдалось.
— Я допускаю, что это возможно. Ты прав, не стоит слишком на это рассчитывать. Кроссовка могла оказаться там случайно. Но проверить версию нужно. Сейчас эксперты осмотрят весь дом. Может, что и найдут.
Дальше мы снова сидели в тишине, погруженные в мрачные раздумья. Я пыталась понять, что произошло с Любой. Если ей все же удалось выбраться из реки живой, почему она не сообщила родным, Игнату? Допустим, сначала девушка была в шоке, возможно, в беспамятстве. Но потом что ей помешало хотя бы весточку о себе подать? Я снова повернулась к своему спутнику.
— Послушай, я почти уверена: если Люба тебя, и правда, любила, она должна была дать о себе знать. Вспоминай! Это могло быть что угодно: странное сообщение на телефон с незнакомого номера, письмо, записка. Скорее всего, без подписи, но с каким-то опознавательным знаком, понятным только для тебя. Давай, думай!
Игнат удивленно смотрел на меня, потом отвел взгляд и нахмурился и вдруг побледнел. Вскочил с лавочки и сдавленно произнес:
— Пойдем, мне понадобится помощь.
Он быстрым шагом направился к своему дому, я шла за ним. В коттедже Игнат сразу поднялся на второй этаж и показал мне на люк в потолке, к которому вела деревянная лестница, приставленная к стене. Потом сказал:
— Придется тебе туда залезть. Я с одной рукой не смогу. Откроешь люк, и там справа коробка картонная стоит. Спускай ее сюда.
Я выполнила, что он просил. Поднялась по лестнице, крепко держась за нее руками, легко открыла люк, видимо, Игнат не забывал смазывать петли, и заглянула на чердак. Справа действительно стояла большая коробка. Я осторожно подтащила ее к краю, подхватила и спустила вниз. Игнат помогал мне здоровой рукой.
Прямо здесь, в коридоре второго этажа мы вскрыли эту коробку. Она была наполнена старыми бумагами. Игнат вывалил их на пол и начал быстро перебирать, откидывая в сторону ненужные. Я подняла часть из них и рассмотрела. И сразу почувствовала, как холодеет в груди.
