— Однажды, после школы, я пришёл домой и первое, что услышал это громко работающий телевизор на полную громкость. Подумал, что отец опять напился и уснул в гостиной. Но когда я зашёл туда, увидел совсем другое. Мама впилась в его шею, и пила его кровь держа отца на весу так легко, словно он ничего не весит. Заметя меня, она просто отшвырнула его подальше, улыбнулась и спросила проголодался ли я после школы. Я не боялся еe. Знал, что она мне ничего не сделает. Но понимал, что этот больше не моя мама.
Пламя лизнуло угол листка, и бумага моментально загорелась. На секунды огонек поглотил портрет, оставив после себя маленькую горстку пепла. Охотник перешел к следующему рисунку.
— Мама стала на ночь запирать все двери и окна, даже поставила металлические засовы. Я не понимал зачем всё это, пока однажды ночью в окно моей комнаты не постучали. Двое огромных мужчин попросили открыть им дверь. И сказали, что моя мама больна и они еe вылечат. Но я понимал, что никакая эта не болезнь и врачи точно не ходят с мачетами за спинами.
Кирпич расправился с последним портретом, стряхивая с колен пепел.
— Я всё понимал. Я понимал, что они сделают с женщиной, что раньше была моей матерью. И я впустил их. Я убил еe. Пусть и не своими руками.
Впервые за наш разговор его взгляд надолго задержался на моём лице. Видел ли он там ужас или осуждение? Надеюсь, что нет. И жалости или сострадания этот мужчина явно не просил.
— Поэтому наши истории совершенно разные. У меня был выбор. Я мог не впускать их, рассказать на утро о них маме. Мы бы наверняка переехали на скорую руку. Но я принял решение. И только я в ответе за свою боль и утрату.
— А как ты жил дальше?
— Те охотники забрали меня с собой. Я продолжал ходить в свою школу, только по вечерам не играл в игрушки, как другие дети, а учился метать ножи, — он заправил за ухо прядь волос, что стала настойчиво лезть в глаза.
— Но как ты обратился?
— Они убили меня, когда я был готов. И тогда я смог стать полноценным охотником.
Мы молчали. Смотрели друг на друга и не могли проронить и слова. Я пребывала в каких-то диких чувствах от услышанного. Кирпич рос в клане охотников, копируя их образ жизни, изучая боевые искусства, зная, что его готовят как свинью на убой в определённый час. Человек без детства, без права выбрать другую жизнь. Было ли ему страшно? Или же сразу смирился и даже желал этого? Спрашивать об этом я не отважилась. Он приоткрыл завесу своих чувств сегодня ночью, словно показывая хрустальную шкатулку и рыться в ней ещё глубже не хотелось. Уж слишком хрупкой она была.
— Ну что, — спросил он после длительного молчания, — стало легче?
В груди, где зияла свежая рана, теперь стало необычно тяжело. Только тяжесть была не моя.
— Нет.
Нам обоим нужен самый крепкий пластырь.
Я проснулась с чувством, что в груди образовалась дыра. Лиззи... Моя сестрёнка, моя рыжая куколка. Как же я могла тебя забыть? Ты погибла так мучительно и жестоко по моей вине. Я никогда не смогу себя простить за каждый крик, что вырывался из тебя, наполненный дикой болью и слезами; за ожоги по всему телу, что под танцем пламени, превратили твоё юное тело в ничто - прах, что давно рассеялся ветром по той поляне. Перед глазами стояли лица девочек, искажённые страхом и болью. В глазах зажгло, слезы хотели опять проступить, но, наверное, у меня уже наступило обезвоживание, что не давало больше выход влаге.
Руки сжались в кулаки, представив лицо Юлиана, смеющегося над их смертью - обугленными телами. Мне также хотелось насмехаться над его могилой, которую я ему вырою сама. Хоть голыми руками, ломая ногти, стирая пальцы до мозолей, но пророю ему путь в ад. Колдун поплатится. Обязательно поплатится за каждую секунду ужаса, что нам пришлось пережить. Он и все, кто к этому причастны.
Юлиан что-то говорил про то, что должен доставить меня Жениху. Но Бес явно не являлся его заказчиком. Судя по той информации, что разузнал Док, он сотрудничал с кланом оборотней, вожаком которых являлся некий Виктор. Если информация верна, значит на меня уже ведётся охота. И я сомневаюсь, что Виктор отступит от своих планов по захвату мира и будет ждать рождение следующей Кровавой ведьмы.
Надо бы найти пророчество целиком, может оно даст подсказку на что я способна, и как мои силы хочет применить Виктор.
Я не уверена, что убила тех мужчин на поляне, скорее просто вырубила. Но я могла убить... Действительно могла. И пусть это желание распространялось на определённых людей, но не отменяло того факта, что я могу причинить вред близким мне людям тоже. Но я буду тренироваться, приму наконец свою силу, ведь теперь это я – Кровавая мать его ведьма и не смогу скрыться от самой себя.
