А Симону казалось чудесным ее тело. Он массировал спину жены чрезвычайно старательно, не пропуская ни одного дюйма. Ее округлые и упругие ягодицы, а также бедра и икры, искушали и сулили чувственные наслаждения.
Симон с грустью подумал, что, будь они любовниками, эти минуты стали бы великолепной прелюдией к дальнейшим наслаждениям. Немного погодя он поднял бы подол ее ночной рубашки и…
Он судорожно сглотнул, силясь подавить возбуждение, тотчас же охватившее его при этой мысли. Сюзанна ни за что не согласилась бы на такой массаж, если бы не считала, что он утратил всякий интерес к плотским утехам и теперь способен прикасаться к ней только как друг. А если бы она сейчас увидела его лицо, то ей открылась бы убийственная правда. Но она уже почти засыпала с блаженной улыбкой на устах.
Симон в последний раз провел ладонями по ее ягодицам, затем встал и укрыл одеялом. Потушив огонь в камине, он зажег свечу, поставил ее на столик в другом углу комнаты и лег к Сюзанне под одеяло.
Она перевернулась на бок, спиной к нему. Вскоре дыхание ее замедлилось и выровнялось. Симон мысленно вздохнул. В крови у него по-прежнему бурлило желание, поэтому он не стал прижиматься к жене – только положил руку ей на бедро, лежа на спине, закрыл глаза и стал дышать поглубже, чтобы расслабиться и в конце концов уснуть. Если во сне он даст волю своим плотским помыслам – не важно, лишь бы и впредь удавалось сдерживать их наяву, лежа рядом с женой, с его прелестной женой, с которой он поклялся обращаться как с другом…
Ночью похолодало, и Сюзанна невольно придвинулась к мужу, так что теперь они лежали, прижимаясь друг к другу. Симон уже спал, но даже во сне обнял жену за талию…
Внезапно Сюзанну пронзила паника, и сон моментально покинул ее – она обнаружила, что мужская плоть, горячая и твердая, упирается ей в ягодицы. Тихо вскрикнув, она поспешно выбралась из постели и выпалила:
– Ах, черт! Чтоб вам сгореть в аду!
Ее крик разбудил Симона, и он чуть приподнялся. В свете горевшей на столике свечи он увидел лицо жены. Ее возглас поначалу вызвал у него замешательство, а потом он с ужасом понял, что произошло.
Чертыхнувшись, Симон пробормотал:
– Сюзанна, я…
– Вы солгали! – перебила она. Казалось, она вот-вот разрыдается. – Вы говорили, что плотская близость вас не привлекает. Я ни за что не вышла бы за вас, если бы знала, что это неправда!
Симон потупился и, судорожно сглотнув, сказал:
– Но я не лгал. В то время все мои слова были правдой. Я уже очень давно не испытывал физического влечения к женщине, поэтому считал его давно умершим.
Схватив халат, Сюзанна закуталась в него, но ее по-прежнему била дрожь.
– Еще и трех дней не прошло, а вы… вы… – Она захлебнулась возмущением, не в силах выразить, какие чувства вызвало у нее предательство мужа.
– Поверьте, я не ожидал ничего подобного! – оправдывался Симон. – Тем более так скоро.
Он встал с постели с другой стороны и тоже набросил халат. Теперь между ними была широченная кровать.
– Вы же сказали, что после нашей свадьбы почувствовали себя моложе. Вот и я тоже… Как юноша весной. – Он тяжело вздохнул. – В первую же ночь, которую мы провели вместе, я понял, что желание возвращается. Я был поражен и озабочен, потому что понимал: вы этого не хотите. Но я думал, моей силы воли хватит, чтобы сдерживаться, когда я с вами.
– Ошиблись, значит!
Симон поморщился.
– Видимо, во сне мое тело не подчиняется даже самым строгим запретам.
– Я заметила, – с горечью сказала Сюзанна. – И заявляю об этом не как пугливая девственница, а как женщина, которая слишком часто становилась жертвой мужских домогательств.
Симон снова вздохнул и на миг закрыл глаза; смысл ее слов дошел до него и вызвал душевные муки. Хриплым шепотом он произнес:
– Как я уже однажды говорил, мы можем признать наш брак недействительным. Формальности малоприятны, но возможны, поскольку брак не получил завершения.
Сюзанна уставилась на него в изумлении, какое-то время молчала, потом, запинаясь, пробормотала:
– Но я не хочу… расторгать наш брак. Хочу, чтобы он остался союзом друзей, как мы и договаривались.
– Это уже невозможно, – признался Симон. – Я поклялся, что никогда не стану ни к чему принуждать вас, и сдержу свою клятву. Но это означает, что спать в одной постели мы больше не станем. Я не могу лежать рядом с вами и ничего не чувствовать.
Сюзанна снова вздрогнула. Ей так нравилось лежать с мужем, обнявшись, но теперь… Было ясно, что он не мог поручиться за себя, когда спал.
– Вы правы, – с болью в голосе проговорила она. – Мне ненавистна мысль об отдельных спальнях, но… это единственный выход.
Симон сокрушенно кивнул.
– Да, так и есть. Я ухожу, а вы сейчас же возвращайтесь в постель. Видно же, что вы совсем продрогли. Я разведу огонь.
Муж был прав: она дрожала, – но не только от ночного холода. Не снимая халата, Сюзанна забралась в постель, легла на бок и завернулась в одеяло словно в кокон.
