Симон подбросил в камин угля, и огонь быстро разгорелся. Из сундука, стоявшего у кровати, он достал тяжелое стеганое одеяло, развернул его и набросил на Сюзанну, чтобы она быстрее согрелась.
– Спасибо. – Ее взгляд, обращенный на него, был тоскливым: она понимала, что оба они несчастны. – Мне будет недоставать вас в постели.
– А мне – вас. – Его улыбка получилась кривоватой. – Какое-то время наш брак был таким, как мы и хотели. Жаль только, что продолжалось это очень недолго…
Не выдержав, Сюзанна задала вопрос, не дававший ей покоя.
– А вы жалеете о том, что к вам вернулось желание?
Симон помедлил с ответом, наконец сказал:
– Да, жалею, потому что оно разрушило брак, который мы задумали и которому оба так радовались. И вместе с тем – нет, не жалею, потому что теперь я чувствую себя по-настоящему живым. Я вновь стал мужчиной. Я не осознавал, как был угнетен мой дух, пока мне не стало легче благодаря вам.
– Простите, – прошептала Сюзанна. – К сожалению, стать другой я не могу.
– Не надо извиняться. Мы заключили честное соглашение, и вашей вины нет ни в чем. Но… – Он внезапно умолк.
– Но что?.. – вопросительно взглянула на него Сюзанна.
– Люди меняются, это неизбежно. Я изменился стремительно, и это чуть не привело к катастрофе. Но и в вас возможны перемены. То, что сейчас кажется отталкивающим, со временем может стать… более приемлемым. Вы готовы сердцем и разумом допустить такую возможность?
Сюзанна прикусила губу. У нее вызывала отвращение мысль о потной, грубой, задыхающейся мужской агрессии… Мысль о страхе, яростном вторжении и собственной беспомощности…
Но перед ней стоял Симон, не похожий ни на одного из знакомых ей мужчин. Честный и добрый Симон.
– Может, она и существует, эта возможность, – со вздохом проговорила Сюзанна, – но я не в силах такое вообразить.
– Если ваши чувства переменятся настолько, что вы согласитесь на супружеские отношения, у нас мог бы появиться ребенок, – мягко заметил Симон. – Ради этого стоит рискнуть, не так ли?
Сюзанна закрыла глаза и с болью в голосе проговорила:
– За все годы моего брака и последующей жизни в гареме я ни разу не понесла. Наверное, я бесплодна.
– Но вы не знаете этого наверняка.
– Гюркан иногда пользовался… приспособлениями, – сдавленно призналась она. – Это было больно. Кажется, они… повредили что-то у меня внутри.
– Боже милостивый! – воскликнул Симон, сжав руки жены, но тут же выпустил. – Неудивительно, что вы избегаете мужчин, ma chérie. С вами обращались омерзительно.
– Я не виню всех мужчин за преступления нескольких, – прошептала Сюзанна. – Но вы же понимаете, почему я сказала, что уже непригодна для брака.
– А я в своем себялюбии уговорил вас согласиться, вопреки доводам рассудка.
– Может, и вопреки доводам рассудка, но не против моей воли. – Сюзанна открыла глаза и пристально посмотрела на мужа. – Мне хотелось верить, что наш дружеский союз получится прочным.
Симон со вздохом пожал плечами.
– Как бы то ни было, Сюзанна, знайте одно: выбор за вами. Все зависит только от вас. Вы получите все, что бы ни пожелали, даже признание брака недействительным, если захотите расстаться. Выбирать вам.
С этими словами он повернулся и вышел из комнаты. И лишь после этого она дала волю слезам, которые так долго сдерживала. Сюзанна разразилась мучительными рыданиями, и ей казалось, что в эти мгновения она не чувствовала ничего, кроме ужасной боли.
Мало-помалу слезы иссякли, и она затихла под одеялами, полная беспросветного отчаяния. Ах, а ведь еще совсем недавно она считала, что удача вернулась к ней и она обрела счастье с единственным человеком на свете, способным быть идеальным и любящим другом, понимающим ее, как никто другой, и не требующим от нее невозможного…
Но, увы, ее изгнали из этого рая, а ему, похоже, улыбнулась удача – в нем восстановились жизненные силы и вернулось вожделение. Впрочем, и она кое-что приобрела. Во всяком случае, ее нынешнее положение несравненно лучше, чем было всего лишь две недели назад. Благодаря щедрости Симона у нее теперь имелись деньги, и она могла с удобством устроить свою жизнь. У нее мог бы появиться собственный дом, но вместе с тем к ней вернулось бы одиночество, еще более горькое, чем прежде, потому что она была безмерно счастлива эти несколько дней. А теперь… Их брак едва успел начаться, а она уже настолько привыкла чувствовать Симона рядом в постели, что его отсутствие вызывало мучительную опустошенность.
Обсуждая возможный брак, они говорили и о том – хотя довольно отвлеченно, – что будет, если к кому-то из них вернется желание. Причем оба полагали, что если это и произойдет, то когда-нибудь в отдаленном будущем. И, будучи французами, они самоуверенно решили, что с легкостью найдут выход из положения. Даже упомянули о тайных встречах с любовниками и с любовницами.
Но теперь, когда подобные перспективы стали угрожающе реальными, Сюзанна была просто не в состоянии представлять Симона в объятиях другой женщины. О, при этой мысли ей делалось дурно…
