– Ведение переписки и организаторская работа. Хороший денщик не просто заботится об одежде того, кому служит, но и берет на себя более широкий круг обязанностей. Ему, например, необходима здравость суждений, а вы, Джексон, кажетесь мне вполне здравомыслящим.
– А если вы ошибаетесь и у меня нет способностей к секретарскому делу? Уволите меня и не дадите рекомендаций?
Симон решительно покачал головой.
– Нет, разумеется. Я выясню, чем еще вы могли бы заняться.
– Я думал, вам нужен просто камердинер… Почему вы даете мне шансы на большее?
Судя по голосу, Джексон не очень-то понимал, что происходило, и потому не торопился принять неожиданное предложение. «Еще один признак ума», – отметил Симон.
– Мои предки считали, что образование необходимо для всех, поэтому открывали школы в нашем фамильном поместье, – объяснил Симон. – Способным юношам предоставлялась возможность продолжить учебу. Их успех шел на пользу и им самим, и их семьям, и всему обществу. Один из них стал местным лекарем, другой открыл в деревне торговую лавку, чтобы никому не приходилось ездить в город за покупками. Я убедился, что на свете много одаренных людей, которым нужен лишь шанс, чтобы их способности раскрылись. Вот я и продолжаю семейные традиции.
– Тогда я с радостью соглашусь. И буду стараться изо всех сил для вас, сэр. – Улыбка Джексона была искренней. – И, конечно, ваши сапоги всегда будут начищены до блеска!
Сюзанна с нетерпением ждала, когда они с Симоном улягутся в постель, особенно потому, что день выдался хлопотный и после возвращения от Киркланда они не успели толком поговорить. Едва Симон скользнул к ней под одеяло, она перекатилась к нему в объятия и умиротворенно вздохнула.
– Вот теперь у нас полный штат прислуги. Как только я узнала, что Дженни раньше служила камеристкой, мне стало ясно: она вполне нам подойдет. Очень хорошо, что и вам подошел мистер Джексон. В момент знакомства он показался мне не слишком дружелюбным.
– Он чувствовал себя неловко, но после разговора со мной немного успокоился. Умный и дисциплинированный, Джексон наверняка будет трудиться на совесть. – Симон привлек жену поближе к себе. – Мое сообщение о скором отъезде в Брюссель он выслушал не моргнув глазом.
– А Дженни обрадовалась предстоящему путешествию. Тем более что и Джексон едет с нами. – Сюзанна вздохнула. – Интересно, чем увенчаются наши поиски – и Лукаса, и Шамброна…
– По крайней мере Шамброн мы непременно найдем на прежнем месте – там, где вы его оставили. А вот с Лукасом гораздо сложнее.
– В этих местах должно быть множество религиозных орденов. Что, если друг вашей семьи обознался и то был вовсе не Лукас? Но мы хотя бы предпримем попытку…
Симон провел ладонью по спине жены.
– Так вы не передумали насчет поездки в Брюссель? Ведь однажды вы сказали, что во Франции вам больше не на что рассчитывать. А Брюссель – самый что ни на есть французский город, хоть и относится к «нижним землям».
– Благодаря вам у меня прибавилось смелости, и я уже не так боюсь встречи с прошлым, – ответила Сюзанна. – Мало-помалу избавлюсь от страха. Хоть я и не желала бы снова жить во Франции, мне хочется побывать там и вспомнить прежнюю жизнь без боли. Брюссель – один из первых шагов по пути во Францию, и там я подготовлюсь к поездке в Шато-Шамброн.
– А вы готовы сделать еще несколько шагов к избавлению от других своих страхов? – Симон осторожно подхватил ладонью ее правую грудь.
Сюзанна замерла, сердце ее часто забилось, но муж больше ничего не предпринимал, и, сделав несколько глубоких вдохов, она сумела расслабиться и почувствовала, что прикосновение его теплой ладони доставляет ей удовольствие.
– А ведь неплохо… – заметила она. – Даже приятно.
– Можно мне сделать еще шажок?
Внутренний голос настойчиво советовал ей отказать, но она опять глубоко вдохнула и прошептала:
– Только совсем крошечный.
Симон передвинул ладонь так, чтобы касаться большим пальцем соска сквозь ткань ночной рубашки. От этой ласки взрыв ощущений пронзил ее до низа живота. Тихо ахнув, она отстранила руку мужа – и словно окаменела.
Придерживая ее за плечо, он спросил:
– Прикосновения такого рода вам ненавистны?
Она перевернулась на спину, пытаясь понять, что именно почувствовала.
– Это… сложно объяснить. Они отчасти доставляют удовольствие и напоминают о Жане-Луи, который гордился своим искусством в любви, хотя и мало думал о моих предпочтениях. Но к этим воспоминаниям примешиваются другие, мучительные – о Гюркане. Сочетание этих чувств… вызывает тревогу.
Некоторое время Симон молчал. Наконец тихо сказал:
– Даже не знаю, что на это ответить.
Он хотел было отстраниться, но жена остановила его, накрыв его ладонь своей. Закрыв глаза, она попыталась успокоиться. «Это же Симон – не Жан-Луи и не Гюркан», – говорила себе Сюзанна. И этот человек всегда был добр к ней. Думая о нем, она слышала, как успокаивается тревожное биение ее сердца.
Не говоря ни слова, Сюзанна провела его ладонью по своему бедру. Ощущения оказались очень приятными и совершенно не внушали страха.
