– Что ж, дамам наверняка есть о чем поговорить, – сказал Симон. – Почему бы нам пока не пройти ко мне в кабинет и не познакомиться поближе? Вы служили на Пиренейском полуострове?
– Да, сэр. А до этого в Нидерландах и их окрестностях.
Симон провел молодого человека в кабинет в глубине дома.
– Вы, Джексон, случайно, не нахватались знаний местных языков в тех странах, где служили?
– Немного фламандского и французского. И еще испанский.
«Неглуп. А языки могут пригодиться», – мысленно отметил Симон.
Предложив Джексону сесть, он сам устроился напротив.
– Поговорим по-мужски, чтобы выяснить, поладим ли мы. Прежде всего… Какое обращение вы предпочитаете – «сержант» или «Джексон»? А может, какое-то другое имя или прозвище?
Парень немного смутился.
– Джексон, сэр. А как обращаться к вам?
Симон задумался.
– Пожалуй – «полковник Дюваль». Но гораздо важнее имен другой вопрос… Скажите, чего вы ждете от службы у меня. Может, вы здесь только для того, чтобы угодить мисс Данн? Отвечайте честно. Если вы не хотите быть камердинером – самое время об этом заявить. Может, вы предпочитаете работу иного рода? Тогда, возможно, я помогу вам найти место, которое больше вам подойдет.
На лице Джексона отразилось удивление, и после долгой паузы он спросил:
– Можно говорить без опасений, сэр?
– Конечно. Откровенность сейчас просто необходима.
– Ответить на ваш вопрос непросто, сэр. – Джексон нахмурился, и шрам на лице, исказившись, придал ему весьма устрашающий вид. – Само собой, я хочу угодить Дженни: она самое дорогое, что у меня есть, – но я и впрямь не уверен, что хочу быть камердинером. Да и не справлюсь я, это уж точно. – Он вытянул перед собой левую руку, скрюченную и покрытую шрамами, без двух кончиков пальцев. – Для хорошей работы мне не хватит сил, и в пальцах уже нет ловкости. – Он попытался сжать кулак, но не сумел. – И стрелять я не могу.
– Надеюсь, стрелять и не понадобится.
Симон задумался. Джексон говорил довольно складно, и речь его за время службы утратила мягкий выговор выходца из западных графств, который сохранился у Дженни. Этот человек явно не обделен умом, а ум Симон особенно ценил в тех, кто его окружал. Но вместе с тем в Джексоне чувствовалась ожесточенность и обида на весь свет – тревожный знак.
Однако он воевал и честно служил Англии – как и сам Симон. Следовательно, они должны были понять друг друга.
– Что ж, Джексон, с основными обязанностями камердинера вы справитесь без труда, а в случае необходимости вам в помощь можно обучить другого слугу. Но давайте вернемся к вопросу о том, хотите ли вы им стать. Будучи денщиком, раздражались ли вы, когда приходилось выполнять приказы тех, кто уступал вам умственными способностями?
Несколько эмоций сменились на лице Джексона, после чего он с едва заметной усмешкой произнес:
– Да, бывало. Но вас я к таким не причисляю.
– Поскольку я служил главным образом в военной разведке, надеюсь, что так и есть, – сухо заметил Симон. – Я никогда не принадлежал к числу военных, которые не прочь покрасоваться в Гайд-парке или блеснуть в высшем лондонском обществе, так что мне не нужен камердинер, владеющий искусством зеркальной чистки сапог.
– Я умею чистить сапоги как полагается, – отозвался Джексон. – Такому человеку, как я, нужна работа, чтобы выжить.
Симон внимательно вглядывался в лицо собеседника, стараясь понять, что это за человек. Джексон неловко поерзал на стуле и пробормотал:
– Сэр, вы смотрите так, будто живьем сдираете с человека кожу.
Его левая рука, лежавшая поверх правой, начала ритмично сжиматься и разжиматься – как будто он все-таки пытался сжать ее в кулак.
– Мне уже говорили об этом, – криво усмехнулся Симон. – Очень полезное свойство, когда допрашиваешь неприятеля. Или испытываешь чью-нибудь выдержку. – Он перевел взгляд на левую руку Джексона. – Вы тренируете ее, чтобы действовала лучше?
Джексон покраснел и опустил левую кисть.
– А что, нельзя?
– Нет, напротив: вы поступаете очень разумно. Один мой друг получил подобное ранение и восстанавливал подвижность руки так же, как сейчас делаете вы. А недавно он написал мне и сообщил, что с рукой стало значительно лучше.
– Отрадно слышать.
Джексон возобновил свои упражнения. На Симона решимость собеседника произвела впечатление: уж он-то прекрасно знал, как больно разрабатывать поврежденные конечности.
Немного помолчав, Симон проговорил:
– Мне кажется, вы способны на многое, Джексон. Скажите, а вы хотели бы занять должность, в которой обязанности камердинера сочетаются с некоторыми другими? Возможно, со временем я найму личного секретаря, но сейчас он мне не нужен. Если хотите, можете пока что попробовать себя и в этой должности.
Джексон нахмурился.
– Как вы узнали, что я умею читать и писать?
– Но я не ошибся?
– Нет, сэр. Я научился грамоте у одного сержанта, который был не прочь подзаработать деньжат. А каковы тогда будут мои обязанности помимо чистки ваших сапог?
