Подчиняясь ее руке, он продолжал осторожно ласкать ее, и она чувствовала, как тепло распространялось по всему телу, продвигаясь выше, к груди, и… к низу живота. А она ведь и забыла, каково это…
Наслаждаясь ощущениями, Сюзанна направила руку мужа к своей талии и, чуть помедлив, подтолкнула еще ниже, но вдруг заметила, что он приблизился к ее самому сокровенному местечку. Она замерла, потом прошептала:
– Это уже слишком. По крайней мере – пока.
– Согласен, – отозвался Симон.
Высвободив свою руку, он обнял жену и прижал к себе.
Заметив, как он возбужден, она воскликнула:
– Ох, простите меня! О вас я не подумала, только о себе.
– Ничего страшного. – Его голос потеплел. – Сегодня была ваша очередь.
– А теперь поменяемся. – Сюзанна отстранилась от мужа, но лишь для того, чтобы просунуть руку под его ночные одеяния.
Едва она достигла цели, он судорожно вздохнул, и его возбуждение усилилось. Она улыбнулась в темноте. Ей нравилось доставлять Симону удовольствие, а ему – позволять ей это.
Дальнейшее стало более чем удовлетворительной прелюдией к крепкому сну.
Сюзанна проснулась рано в незнакомой постели и тихонько выскользнула из теплых объятий мужа. Вчера они прибыли в Брюссель так поздно, что не успели даже осмотреть дом Киркланда; заметили только, что слуги содержали его в полном порядке и что он выглядел неплохо, но не привлекал излишнего внимания.
Распахнув окно, Сюзанна выглянула наружу и сделала глубокий вдох. Откуда-то доносился дивный аромат свежевыпеченного хлеба, и она испустила блаженный вздох.
Для середины марта утро выдалось теплым, с солнечным светом сквозь дымку и с нарциссами, цветущими в вазонах на подоконниках. Узкая улочка, на которой стоял дом, была безлюдна, но парк слева, на расстоянии нескольких кварталов, казался более оживленным.
– Доброе утро, ma belle. – Симон подошел и обнял жену за талию, привлекая к себе. – И каково это – вновь очутиться в Европе, не во Франции, но в городе, где все напоминает о ней?
– Он интересен и не так подавляет, как Лондон. – Сюзанна улыбнулась. – С нетерпением жду, когда смогу получше разглядеть Брюссель.
– Хотите провести день за осмотром достопримечательностей?
– Очень любезное предложение, но я же знаю, как вам хочется приступить к поискам кузена. А полюбоваться городом мы сможем и между делом.
– Вы прочли мои мысли. – Симон тоже улыбнулся. – Киркланд дал мне имя и адрес монаха, который поможет нам ограничить круг поисков. Сейчас отправлю записку брату Антуану и спрошу, когда мы сможем навестить его. А потом позавтракаем.
Сюзанна предположила, что этот монах – еще один из осведомителей Киркланда.
– Надеюсь, долго ждать встречи не придется.
Симон утвердительно кивнул, но промолчал. Позвонив Дженни и собираясь одеваться, Сюзанна мысленно вознесла любому слышавшему ее божеству молитвы о том, чтобы Симон дождался своего чуда.
После завтрака с воздушными, как перышко, круассанами, изысканным малиновым конфитюром и удивительно вкусным café au lait супруги отправились к брату Антуану, который в ответной записке предложил им навестить его этим же утром. Одним из слуг в доме Киркланда был некий Морис – пожилой хромой англичанин, который прожил в Брюсселе так долго, что английский акцент в его французском стал еле заметным. Он быстро привел лошадь с четырехместной повозкой из местной конюшни.
Симон взялся бы за вожжи сам, если бы знал город, но Морису было в точности известно, как добраться до аббатства Аржанте, поэтому на козлы сел именно он, а Симон и Сюзанна устроились на заднем сиденье. По предположениям Симона, Морис, когда-то служивший в армии, добывал сведения, которые могли пригодиться его хозяину.
День прекрасно подходил для поездки. Время от времени Морис указывал на здания, представлявшие интерес, а Сюзанна с любопытством разглядывала оживленные узкие улочки и прохожих – жизнерадостных торговцев и домохозяек.
– Оказавшись в этом городе, где говорят по-французски, я как будто вернулась в детство, – заметила она.
– В основном тут действительно говорят по-французски, но мы еще услышим голландский, а также довольно часто встречающийся английский, – уточнил Симон. – Здесь стоит британский гарнизон. Поскольку жизнь в Брюсселе сравнительно дешева, немало британцев переселились сюда после отречения Наполеона.
– Стало быть, Брюссель – удачный перевалочный пункт между Лондоном и Францией. Вскоре я буду готова посетить Шато-Шамброн. Он здесь недалеко, к югу от Шарлеруа, всего в нескольких милях от границы между Францией и Бельгией.
Сюзанна говорила беспечным тоном, но Симон, уловив тревогу в ее глазах, спросил:
– Как вы относитесь к этому поместью?
Она прикусила губу.
– Оно великолепно, но там я не чувствовала себя особенно счастливой. Мне хочется снова побывать там, чтобы оставить наконец, в прошлом свою прежнюю жизнь в Шамброне.
Симон не ответил, но взял руку жены и нежно пожал. Она уже проделала немалый путь. Если повезет, при виде дома, где жила с первым мужем, она наконец-то примирится с воспоминаниями о своем прошлом.
