– Если бы задумывался, вряд ли стал бы совершать подобные поступки.
Ней и его свита наконец ускакали. Сюзанна взяла мужа под руку, и они повернули, к своему отелю. Утром им предстояла поездка – сначала в контору месье Мореля, а затем, после подписания необходимых бумаг, в Брюссель.
Месье Ганьон, словоохотливый хозяин отеля, открыл им дверь и тотчас воскликнул:
– А, дети мои!.. Ну что, понравилось вам в Париже?
Обычно Сюзанна предоставляла вести разговоры с хозяином Симону – так поступила и на этот раз.
– Город прекрасный, месье Ганьон. По сравнению с ним наш Брюссель – жалкая деревушка, – сказал Симон. – К сожалению, с моим делом ничего не выгорело, но я все же рад был снова побывать в Париже после стольких лет. – Симон ласково взглянул на Сюзанну. – И показать столицу моей молодой жене.
Сюзанна улыбнулась, опустив ресницы и стараясь держаться как можно скромнее, чтобы ненароком не вызвать у хозяина интерес к своей персоне.
– А, так вы молодожены? – воодушевился хозяин. – Пойдемте ко мне, выпьем вина!
Симон охотно согласился, поскольку всегда был не прочь послушать, какие разговоры ходят среди местных жителей. Месье Ганьон занимал несколько уютных комнат на нижнем этаже отеля вместе со своей пожилой матерью. Та налила вина сыну и гостям, затем устроилась в углу, в кресле-качалке, и закурила трубку. После того как все расположились на потертых, но удобных стульях, Ганьон с любопытством спросил:
– Так вы говорили, с вашим делом ничего не выгорело?
– Мы приехали из Брюсселя разузнать насчет наследства от дяди моей жены. Ничего особенного мы и не ждали, так что не огорчились. – Симон сделал глоток крепкого красного вина. – Кое-что дядюшка все-таки оставил, но этого нам едва хватит, чтобы возместить расходы на эту поездку.
Сюзанна с невинным видом добавила:
– Зато мы посмотрели Париж! Да еще в такое волнующее время!
Ганьон фыркнул.
– Слишком уж волнующее! Такое обычно случается в моменты безумия королей и императоров. – Он сокрушенно покачал головой. – Большинство французов хотят либеральное правительство с парламентом, отстаивающим интересы народа. Вроде как у британцев, только лучше. Потому что наш-то парламент будет французским. А что нам вместо этого достается? Тираны, которые клянутся следовать воле народа, а потом, едва добьются своего, творят все, что им вздумается. И никого слушать не желают. Еще чего!
Тут мать хозяина, вынув трубку изо рта, со злостью выпалила:
– К чертям проклятого императора!
– Неблагоразумно так говорить, ma mère, – забеспокоился Ганьон.
– Вот приду и плюну на его могилу! – Пожилая дама сунула трубку обратно в рот и принялась со свирепым видом раскачиваться в своем кресле.
Заметно нервничая, Ганьон тихо сказал:
– Не обращайте внимания на матушку. Дело в том, что отец и оба моих брата погибли, сражаясь за Францию, и она так и не смирилась с утратой.
– Такое ни одной матери не под силу, – откликнулась Сюзанна, будучи уверена, что и Ганьон недолюбливал Наполеона, но из осторожности не говорил об этом с посторонними. – Мы, женщины, молимся о мире. Как думаете, будет еще война?
Хозяин нахмурился и подлил себе еще вина и, пожав плечами, пробурчал:
– Да кто ж это знает?.. Но поднять народ на бой с неприятелем проще, чем договориться по насущным политическим вопросам.
Симон со вздохом кивнул.
– Боюсь, вы правы, месье Ганьон. – Он взял свой стакан и залпом допил остатки вина. – Идем, ma petite. У нас впереди долгий путь, так что пора на отдых. Спасибо вам за вино и беседу, месье. Вот вернемся в Брюссель – будем молиться о мире.
Сюзанна поднялась и попрощалась с хозяином отеля и его матерью. По пути к себе в номер они с Симоном не проронили ни слова. Только сняв накидку и шляпку, Сюзанна спросила:
– Как думаешь, он прав насчет того, чего хотят жители Франции?
– Да, большинство людей хотят мира и процветания, хотят общаться с друзьями и родными, а не оплакивать их гибель. – Симон начал раздеваться. – Но правителям вроде Наполеона мирные времена не приносят славы.
Они покинули Париж рано утром, когда на улицах попадались разве что крестьянские повозки с товаром для рынка, да изредка слышался зловещий топот прибывающих в город армейских отрядов.
К нотариусу они заехали, чтобы подписать бумаги, и им были предупредительно поданы кофе и сладости. Месье Морель лично вышел проводить их и пожелать счастливого пути. Его прощальные напутствия показались Симону чересчур бурными, и он заподозрил, что возвращение в Брюссель пройдет не так гладко, как поездка в Париж.
Его подозрения подтвердились недалеко от Сен-Дени, едва впереди показалась дорожная застава. Понизив голос, Симон обратился к жене:
– Сделай скучающее и глупое лицо, ma petite. Кажется, нам предстоит проверка бумаг.
Сюзанна тяжело вздохнула.
– Похоже, Наполеон опасается, как бы сведения о Париже не попали на север, ближе к штабу союзных войск.
– Вот и я так думаю. – Симон натянул вожжи, останавливая лошадей у заграждения, и вежливо поздоровался с охраной.
