— Два дня, Гиталия! — объявил я, доставая наши котлы и ступки — Два дня на сбор всего, что можем унести! Потом интенсивная варка зелий! Все, что может пригодится людям — зелья бодрости, легкое лечение, нейтрализации ядов(на всякий случай), может, что-то простое для быстрой остановки кровотечения… Все, на что хватит трав и нашего умения! А потом обратно в город! К тому времени спрос и цены взлетят еще выше! Мы ввалимся туда с Бронни, груженой зельями! И начнем новую жизнь!
Гиталия уже рвала первую охапку кровохлебки, ее глаза горели зеленым огнем азарта.
— План просто огонечек, Хозяина! — крикнула она — Теперь только успевакай собирать и варячить!
Я закатал рукава. Усталость от дороги, горечь прошлого, страх перед Скверной… все это отступило перед ясной, конкретной задачей: собрать, сварить, продать.
Это я умел. Это была моя стихия. Лесная лавка «Удачливого Шардона» открылась для бизнеса! Два дня и назад, в кипящий котёл тревоги и спроса.
Два дня. Сорок восемь часов, наполненных до краев запахом трав, дымом костра и липкой от зелий одеждой. Лавка «Удачливого Шардона», затерявшаяся в лесной чащобе, превратилась в эпицентр алхимического безумия.
Работа кипела. Бронни, к всеобщему удивлению оказалась неожиданно полезна. Ее мощное обоняние, обычно настроенное на вынюхивание чего-нибудь съестного — стало нашим секретным оружием. Я посылал ее в чащу, вручая образец нужной травы или корня.
— Ищи похожее, Бронни! — командовал я, тыча ей под нос пучок лунной травы — Запах! Чувствуешь? Сладковатый, с горчинкой! Вот такое ищи!
Ящерка-переросток фыркала, обнюхивала образец с видом сомнительного эксперта, а затем отправлялась в лес, ее тяжелые шаги сотрясали землю. Через время она возвращалась, аккуратно неся в зубастой пасти охапку нужного растения, иногда слегка помятую, но в основном целую.
Угольный корень она находила по запаху дыма, светящийся мох по едва уловимому аромату влажной гнили и слабому свечению. Кровохлебку… ну, кровохлебку она путал с чем-то еще, но Гиталия потом разбиралась с этим сама.
А Гиталия, кстати, была царицей котла. Моя гоблинка-компаньонка преобразилась. Ее обычная болтовня сменилась сосредоточенным ворчанием над ступками и котлами. Ее зеленые руки, ловкие и быстрые, мешали, толкли, фильтровали, подливали дистиллированную воду из ручья.
Она знала каждую травинку, каждую пропорцию, каждый нюанс варки. Ее зелья получались насыщенными, с ровным цветом и стабильным эффектом.
Пузырьки с «Эликсиром Бодрости», «Отвар для Затягивания Царапин», «Нейтрализатор Обычных Ядов» выстраивались на импровизированных полках у лавки, ловя солнечные лучики, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев.
Я же, признаюсь честно, был всего лишь подмастерьем. Моя задача была прокачивать навык Алхимии, используя брак. Поврежденные при сборе листья, подгнившие коренья, слегка увядшие цветы — все, что Гиталия с презрением отбраковывала.
Я варил из этого зелья. Получалось по-разному. Иногда мутная жижа с запахом болота. Иногда что-то шипучее и подозрительное. Изредка пузырек с жидкостью, хоть отдаленно напоминающей целебную.
Система милостиво выдавала: «Навык Алхимии +1»
Медленно, очень медленно, но хоть что-то. И это «что-то» я аккуратно ставил на отдельную полку с надписью «Эконом-Вариант».
Мы почти не разговаривали. Только необходимые команды:
«Бронни, ищи угольную!», «Гиталия, огонь слабее на третьем котле!», а еще я слышал «Хозяина, не мешакай, иди свои помои варячь!».
Я не обижался.
Лес вокруг был тих и безлюден, только птицы да стрекот кузнечиков нарушали покой. Казалось, весь мир замер в ожидании, и только наш уголок гудел работой.
Именно эта тишина сделала шум таким заметным.
Я как раз возвращался с ручья с ведром воды, когда услышал приглушенные выкрики, лязг железа, топот множества ног. Не человеческих, а более мелких, суетливых. Знакомых. Гоблинских.
Я замер, прижавшись к толстому стволу сосны. Гиталия, почуяв неладное, замерла у котла, ее уши настороженно замерли, улавливая звук. Бронни подняла голову, ноздри раздулись.
Тихим шагом, используя кусты как прикрытие, мы двинулись на звук. Через сотню шагов открылась поляна, на ней нора. Вернее, вход в нее. Расщелина под огромным валуном, искусственно расширенная. И вокруг нее суета.
Лесные гоблины. Десятка полтора. Зеленокожие, коренастые, в рваных кожанках или просто в грязных тряпках. Они не дрались, не охотились. Они спешно собирались. Хватали ржавые топоры, кривые ножи, связки стрел с обломанными наконечниками. Вытаскивали из норы мешки с сушеным мясом, пахло сомнительно даже отсюда, клубки грязных веревок, связки каких-то корешков. Паника читалась в их резких движениях, в перебранках, которые то и дело перерастали в тычки и пинки.
Вместо вьючного осла у них был… другой гоблин. Значительно крупнее, с тупым, бессмысленным выражением лица и огромным мешком за спиной, набитым под завязку. Его толкали, пинали, заставляя двигаться быстрее. Он мычал что-то невнятное, но покорно тащил свою ношу.
— Гиталия — прошептал я, не отрывая глаз от сцены — Слышишь, о чем говорят?
