— Тоста от подружки не будет, вот какие. Ты как? — Света, не отводя от меня глаз, убрала с талии руку жениха, который настойчиво пытался вернуть беглянку на место.
— Спасибо, все в норме, — я благодарно кивнула и вернулась за стол, продолжая размеренно дышать.
С разговорами ко мне больше никто не приставал, только косились неодобрительно. А конверт, каким-то образом забившийся под стул потеющего дедули, я все-таки добыла и вручила ближе к концу вечера.
15. Поддержка
— Может я все-таки останусь? Как ты тут одна? — Света уже почти упаковала вещи, но решила пожертвовать своими планами в пользу болезной подруги.
Я с самого утра пыталась ей втолковать, что паническая атака, которой я подпортила ей торжество, просто случайность, повода для переживаний нет, но подруга никак не успокаивалась. И теперь, передвинув застегнутую сумку ближе к двери, и усевшись на пуфик «на дорожку», в очередной раз завела свою шарманку.
— А вдруг это повторится? В прошлый раз ты ногти сожрала. До мяса!
Света нашла самый подходящий момент, чтобы заикнуться о событиях, упрятанных в самый потаенный уголок памяти. Сомневаюсь, что сама она оставалась бы столь же спокойной и рассудительной, если бы это ее несостоявшийся ухажер повесился, получив от ворот поворот. Объективно «не виноватая я, он сам», но мысли о том, что я была недостаточно деликатной и подтолкнула парня к такому решению, терзали меня очень долго. Лоб покрылся испариной — то ли от воспоминаний, то ли от усилий по застегиванию молнии на сумке, которая чуть не трещала по швам.
— Даже не сравнивай, в девятнадцать я была робкой фиалкой и все принимала близко к сердцу. И ногти больше не грызу!
Я утерла рукавом лоб, и, в доказательство своих слов, продемонстрировала свеженькое гель-лаковое покрытие, которое сделала как раз накануне ее свадьбы. Раскошелилась на френч по такому случаю, и, временами, украдкой любовалась, насколько изящно стали выглядеть мои коротенькие пальцы.
— Ты уверена? Просить о помощи не стыдно, — Света проникновенно смотрела на меня, сложив руки на коленках.
— Спасибо за заботу, конечно, но это лишнее. Ты планировала переезд, значит переезжаешь. Я много нервничала на работе, потом на солнце перегрелась, пока вы все памятники объехали. Мне просто отдохнуть надо. А ты храпишь. Фиг выспишься! — я поставила к двери второй баул и уселась рядом, подвинув ее задницу бедром.
— Вот ты коза, Ника. Я к тебе со всей душой! А ты! — она наигранно вздохнула, и, развернувшись ко мне корпусом, отвесила звонкий щелбан.
На этом мы обе посчитали психотерапию завершенной и потащили пожитки к выходу. Виталя, как и собирался, умотал в свадебное путешествие с мамой, а другой грубой мужской силы у нас не имелось, поэтому пришлось действовать двумя женскими.
Хорошо, что обе огромные Светкины сумки были оснащены колесиками и телескопическими ручками, иначе кое-у-кого пупочек бы развязался, пока мы волокли их по длинному общажному коридору, а потом через весь двор к припаркованному за оградой такси — эта красавица успела обзавестись солидным приданым — в сумках, обмотанные одеждой и полотенцами, покоились системный блок, монитор и принтер.
— Зачем ты все это с собой тащишь? У Витали, что, компа нет? Поди еще и получше этой рухляди.
— Кому рухлядь, а кому средство производства. Я теперь неизвестно, когда на нормальную работу смогу выйти, так что от прикормленного источника дохода отказываться не собираюсь. Скоро учебный год начнется, заочники приедут. А у Витали — танки.
— И чем он только тебя заманил, не понимаю. Фееричным сексом? — я, позабыв о приличиях, говорила громко, не думая, что кто-то может услышать.
Водитель такси, выскочивший из машины, чтоб помочь нам загрузить багаж, аж крякнул от неожиданности и осуждающе на меня зыркнул. От этого взгляда я растерялась и замерла, испуганно хлопая глазами.
— Деньгами, дорогуша. Я, знаешь ли, меркантильная сучка. Все ради его зарплаты и роскошных апартаментов, — Света улыбнулась во весь рот и подмигнула таксисту, отчего тот стушевался, суетливо захлопнул дверцу багажника и вернулся в автомобиль.
Роскошные апартаменты, как я и догадывалась, оказались скромной двушкой в спальном районе. А холостяцкой берлогой ее делало, по мнению Светы, отсутствие привычных для нее атрибутов уюта — комнатных цветов, штор, отдельных полотенец для разных частей тела, и, возможно, котика. Котика подруга хотела завести давно, но в общежитии запрещено держать домашних животных. Что ж, теперь такая возможность у нее появится.
Типовая советская «распашонка» с совмещенным санузлом и крошечной кухонькой порадовала меня практически аутентичной отделкой. И линолеум, и обои наверняка были новыми — ни одно покрытие не выдержит семьдесят лет, но не выглядели современными. Я словно попала в прошлое — деревянные крашеные плинтуса, голубые стены в мелкий цветочек, беленый потолок. Особенно впечатлял встроенный шкаф в прихожей, антресоли и «хрущевский холодильник» под кухонным окном.
