— Нет, я не сравниваю тебя с ней. Это совсем другое. — Егор спешит, он — вынужден. — В общем, я всегда думал, что супруги должны быть абсолютно открыты. Но прежде стеснялся… И меня мучили недомолвки. В общем, я хочу знать вот что. Как это происходило с другими.
— Не надо, Егор.
— Мне видится это естественным. Отношение друг к другу — самое важное… А тебе разве неинтересно?
— Я не знаю… — Пауза. — Ты не боишься, что погибнет что-то?
— Боюсь. Именно боюсь. Но вот что именно? По-моему, незнание порочит близость.
— Зачем ты меня мучаешь?
Он что-то несет о вожделении, заговаривает собственную мерзость. По существу не дает сказать…
Егор вздыхал — господи, какой идиот. Обнаруживал на лице улыбку… Улыбка уходила. — Он постоянно Дашку провоцировал. Говорил о том, что жизнь неверна, чувства построены неаккуратно, и мы их совсем неряшливо упорядочиваем или укрощаем. Всегда много говорил. Что это — безволие?
Эти загадочные, необъяснимые поступки, доходящие до издевательства. Однажды с двумя приятелями — Настьке года три, будем по ней ориентироваться — сидели в ресторане, и душа запросила женских форм. В прейскуранте подобного продукта не оказалось, Егор вспомнил, что в Долгопрудном живет подружка, у которой все схвачено, не долго думая, оказались в аэропорту. Билеты до Москвы отсутствовали, но имелись в наличии на Ленинград. Какие могли быть сомнения — проснулись в Питере!
Ну хорошо, пьяный зигзаг. Но зачем было звонить Даше? Судите сами, деньги кончились, ибо влипли в приключение, однако вполне можно было — да и удобней бы — поискать в другом месте… — Де, жив-здоров? Фанаберия перед друзьями? Нет, господа, тут что-то иное. Еще и по приезде декорировал оказию с придуманным излишеством. За собственную подлость, может, мстил, зная, что близкая все снесет?
Кстати, относительно Долгопрудненской пассии — ездил к ней Егор по случаю (и Даша об этом знала).
Познакомились с Верой в турпоездке… Тоже вещь, с Дашей Егор редко отпуск проводил совместно. А тогда вообще ребенок маленький. Езжай один, сказала жена, тебе отдохнуть надо. Ну, что поделаешь, пришлось.
Ахнул в Латвию — оттопырился феерически. В группе преимущественно дамы, из мужиков Егор в самом сочном возрасте и вообще самый. Тут еще мероприятие, гитара, и Егор попел. А что вы хотите, когда люди приехали за веществами известного рода… Доходило до хохм. Там присутствовала девушка из Свердловска, подруга одного знакомого, к которой из вежливости Егор не прикасался. Вот, скажем, пляски после солидного возлияния, на Егора настырничают поголовно. Он только Ольгу, что в теме вежливости, к телу в танце прижимает и внушает: «Слушай, тут меня немножко достали, в частности Катька из Нижнего. Я и признался трагическим голосом. Дескать, ты единственно могла бы стать женщиной всей моей жизни, но дело в том — признаюсь исключительно по этой причине — что мы с Олей в некотором роде шпионы и назначены следить за Зиной из Питера и Юлей из Саратова (самые рьяные посягатели), которые совсем не Юли и Зины, а представители иностранных разведок. То есть ты, Оль, иногда взгляд проницательный делай». Та от хохота оползала.
Самый разгул, что в Юрмале — там образовался какой-то период, спиртное давали в ограниченные часы — приходя в супермаркет в неурочное время, на глазах у кучки обожательниц Егор запросто отоваривался на всех, ибо одна из местных продавщиц тоже возымела претензию (при этом шептал ей всякую глупость), и девки из группы на самом деле верили в должность.
Сказать есть, был и испуг. Егор очнулся и вспомнил о существовании Даши дней через десять — совершенно из реальности выключился.
С Верой был общительней чем с прочими скорей всего потому, что она произошла сдержанней. Правда, не в постели. Словом, случилась переписка… Его вообще тогда очаровала Латвия. Опрятные озера, вековые кущи и редко рассыпанные поселения иноземных замашек. Как тут живут люди, трепетало сладко, кто эти загадочные и привлекательные существа? Вопрос был присущ с детства, всматривался, глядя в запахнутые неплотно занавески окон. А уж если мелькали в расщелинах личности! — зыбился чарующий вкус таинства.
Вообще, она выявилась гражданкой занимательной — по прибытии в Шереметьево Вера встретила, сели в такси до Долгопрудного. Шофер равнодушно спросил местечковый адрес. Когда девушка сказала, мужик повернулся с внимательным видом и уточнил: «К Саше что ли?» Вера молча кивнула, таксист также безмолвно, но красноречиво уважительно отвернулся. По приезде спросил чуть ли не заговорщицки: «Когда вернется?»
— Через месяц, — лаконично и таинственно буркнула Вера. Денег шофер не взял, и девушка приняла это как должное.
