С того момента, как меня приняли в труппу, прошел месяц. Я снова окунулась в пропитанную запахом пота атмосферу танцевального братства. На двухчасовые репетиции бегала трижды в неделю, плюс дорога туда-обратно. Короче, в понедельник, среду, пятницу после школы наспех обедала, быстренько разбиралась с домашкой и айда на тренировки допоздна. После сил хватало разве что принять душ и доползти до подушки. Никита боксировал по вторникам, четвергам, субботам. Наши графики стали параллельными, как рельсы метро, – несли вагоны вперед, но не пересекались. Отстой.
Я скучала по Никите, но при этом была счастлива снова стать частью танцевального братства и упахиваться в зале до изнеможения. Мои будни заполнили приятная боль в теле, усталость и кайф от понимания – я в деле. Снова задышала особым кислородом и заговорила на языке тела с такими же танцанутыми на всю голову. По субботам Никита после тренировки заезжал домой, переодевался, гулял с Темой и сразу приходил за мной. Я и сама выбегала во двор, как только видела их в окне. Мы делились новостями, обсуждали школьные дела, боксерский и танцевальный клубы, иногда ездили на молодежку, но чаще оставались дома у одного из нас. Так светло и ясно было, что казалось, наши вагончики так и будут бегать по расписанию, сменяя профессиональную радость сердечной.
В драйвовом темпе мы домчали до майских выходных. Впереди маячила пауза от школы и выигранная поездка в пещеры Кунгура десятых «А» и «Д». Вот это класс! Накануне поездки мы болтали у Никиты в комнате: я сидела на кровати, а он положил голову мне на колени так, чтобы видеть мое лицо, улыбался и мурлыкал, пока я массировала ему голову.
– Ты похож на Чеширского Кота.
– А ты не похожа ни на кого, принцесса, неповторимая Кати. И ты моя.
– Ты собственник.
– Наверное, но я немного о другом. Мне кажется, главное в этой жизни – найти своих и успокоиться.
– Главное в этой жизни – найти себя и освободиться.
– Хм, пожалуй, твоя версия мне нравится больше. И ты еще меня философом называла?
– Ты многоликий, – засмеялась я и перевела тему: – Кстати, собрал уже вещи?
– Еще нет, а ты?
– Еще вчера. Никит…
– М-м-м?
– Можно спрошу личное?
– Давай.
– Слушай… что ты все-таки искал в мусорке? Когда мы впервые встретились… Это не выходит у меня из головы.
– Письмо. – Никита поморщился.
– Письмо?
– Ну да.
– Мне подробности клещами вытягивать или сам расскажешь?
– Уф-ф, Кати, дались тебе эти подробности? – Никита сел напротив, немного помолчал и выпалил на одном дыхании: – Это письмо моей первой девушки. Оно упало в корзину под столом, потом маман закинула все в мусорный пакет. Мы с Ленчиком расстались перед переездом сюда, и письмо я храню как память о временах, когда еще Тема был жив. Мы все общались, и все было хорошо.
– А сейчас все плохо? – От укола ревности у меня внутри все замерло.
– Кати, ты не так поняла.
– У вас с ней что-то было? С Ленчиком?
– Не говори ерунды, нам было по тринадцать, не целовались даже. Охи-вздохи и записки – платоника, не больше. А нет, еще пару раз за руки подержались. Я был потный после тренировки, не знаю, это считается за романтику? Постой, ты что, ревнуешь?
– Вот еще. – Я скрестила руки на груди. – А фотки с ней есть?
– Кати-и-и-и-и…
Никита рассмеялся и, ловко развернувшись, повалил меня и начал щекотать. Я вырывалась и держала серьезное лицо сколько могла, в итоге сдалась и рассмеялась вместе с Никитой.
– Все. Хватит. Пощади.
– Послушай, выкинь глупости из головы – это просто светлое детское воспоминание и не более. – Никита взял мою ладонь и положил себе на лоб. – Поверь, принцесса, никто не способен вытряхнуть тебя из этой башки.
Я улыбнулась и сама улеглась к нему на колени так, чтобы видеть его лицо. Мы смотрели друг другу в глаза и видели свои отражения. Никита осторожно высвободил ноги, перевернулся и навис надо мной на прямых руках.
– Интересно, у тебя есть слабое место? – Я восхитилась, как легко он стоял в планке.
– Да, мое слабое место – ты, Кати.
– Мне кажется, ты недоговариваешь.
– Я совершил опрометчивый поступок. Это случилось в день похорон Темы, но мне не стыдно. Жалею только о том, какой ценой родителям и тренеру пришлось разгребать последствия.
– Все так серьезно?
– Ну была драка, все это уже в прошлом.
– Уверена, – я провела по шраму над бровью, – ты не просто так ввязался, была веская причина.
Никита вдруг лег на бок, притянул меня и резко перевернулся на спину, так что я оказалась сверху. Его рука скользнула по моей спине, второй он провел по щеке, шее, и, когда спустился чуть ниже, я не выдержала и застонала. Никита обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Смело. Уверенно. Ментол на его губах приятно обдавал свежестью, и я готова была отправиться в это путешествие до конечной остановки. Моя рука забралась под его футболку и легла на пресс.
– Кати, остановись, – умолял его дрогнувший голос.
– Но почему? Ты не уверен в себе или во мне? – Я нахмурилась.
– Дурочка. Я уверен в нас. Просто должны вернуться родители и-и-и… Черт, я не хочу, чтобы твой первый раз был скомканным или, еще хуже, прерванным.
– А твой первый раз…
