– Вот и славно, сразу минус две Жужи. – Ди склонилась к проходу и приблизилась к еще одной нашей соседке по купе. – Не боись, Нинуль, с нами поедешь. Слушай, не в службу, а в дружбу, сгоняй за кипятком. Мне спускаться влом. С меня шоколадка, лады?
– Да без проблем, я все равно себе хотела налить.
– Минус еще одни уши, – довольно констатировала Ди, когда Нина прикрыла за собой дверь.
– Кто такие Жужи? – спросила я, растянувшись на своей полке. А что, все проблемы решили, оставалось ехать и кайфовать.
– Жужа. Жужжащая сплетница. – Ди самодовольно улыбнулась, глядя в зеркало и держась рукой за полку напротив. – Кати, я при «ушах» не стала говорить, но скоро связь будет пунктиром. Не проще Никитоса позвать, чтобы нормально общаться?
– Согласна, уже можно, при Жужах было не комильфо. А как ты догадалась, что я с ним переписываюсь?
– Ну тут даже первоклассник справился бы. Такая улыбка у тебя только на него. Это раз. Родителям ты бы столько не строчила. Это два. Я рядом – три. В театре танцев выходные, сама говорила. Это четыре. А больше ты вроде ни с кем не переписываешься. Это пятюня.
– Вот ты, как его, ну этот, сыщик.
– Холмс?
– Нет, другой, старый.
– Эркюль Пуаро?
– Точняк!
– Ну спасибо, подруга.
– А что? Черный цилиндр и лаковые мужские туфли на шнурках вместо лодочек – ламповый стиль, тебе очень даже, я щитаю.
– Зачем по больному топчешься? Мама раз десять смотрела видос и все удивлялась – кто это так божественно танцует? Женственно и не пóшло. Сразу, мол, видно: из семьи, где культивируются семейные традиции.
– Аха-ха. Про ценности смешно и мимо. Про женственность приятно.
– Может, рассекретим Лакшми? – Ди посмотрела глазами кота из Шрека, я прыснула от смеха.
– Посмотрим. – Я была готова помочь с усмирением школьного цербера в отношении кед, но не ожидала, что это случится та-а-ак.
В купе вернулись Нина с кипятком и Ани с вещами. Рокировка состоялась, и я поспешила написать сообщение Никите, пока не прервалась связь. Убедилась, что доставлено, и, отложив телефон, посмотрела в окно – там мелькали полуголые березки и сочная зелень лугов. Приближалось лето. Деревья покроют зеленью безликие стволы, а мы, одуревшие от жары, наоборот, распакуемся. Слой за слоем, из оверсайза в бикини. Напугал резкий шум от несущихся вагонов встречного товарняка, который ехал так быстро, что слился в сплошную линию, выдавая лишь:
– Чух-чух-чух, чух-чух-чух, чух-чух-чух.
Мы въехали в туннель, моментально стемнело, в вагоне раздались одобрительные возгласы любителей острых ощущений, а после резкого торможения поезда разнеслись визги девочек. Я услышала, как со столика на пол слетели маркеры, а из упавших стаканов разлился чай.
– Ай, блин, как горячо, – вскрикнула Нина.
– Обожглась? – Я услышала свой взволнованный голос как бы со стороны.
– Ага, но несильно.
Поезд еще раз резко качнулся. Скрежет тормозов и хор визжащих девочек из соседних купе создали ощущение дежавю. С матерчатой салфетки чай стекал на пакет с мусором. Кап. Кап. Кап. По спине пробежала струйка пота. Ладони задрожали, а в голове заклинил механический голос из метро:
– Да чтоб тебя!
– Ты в порядке, Кати? – Никита стоял в дверях, глаза, зловеще подсвеченные фонариком его телефона, не придавали спокойствия, скорее, наоборот. Мне становилось хуже. Я стремительно проваливалась туда, откуда так мучительно долго выбиралась.
– Ты вся дрожишь. – Никита взял меня за руку и потянул к выходу из купе. – Пойдем-ка выйдем.
Он осветил пол и вытянул меня в коридор вагона, погруженного в темноту. Я вцепилась пальцами в поручень, а лбом прислонилась к прохладному оконному стеклу. Дверь в купе закрылась, и тут же сбилось мое дыхание.
– Принцесса, ты как? Принести воды?
– Д-да. Н-нет. – Я схватилась за рукав Никиты. В горле пересохло, но остаться одной было гораздо хуже. – Побудь со мной. Пожалуйста.
– Конечно, иди сюда. – Он прижал меня к груди и, удерживая одной рукой, второй массировал голову. Я сконцентрировалась на приятных ощущениях и ритме его сердечных ударов, это помогло отвлечься и успокоиться.
Поезд тронулся и через пару минут выбрался на свет. В окнах снова замелькали щетки еловых перелесков, луга сочного цвета свежей зелени и деревушки с дымом в печных трубах. Словно и не было экстренной остановки.
– Ребя, эт че щас было? – Сема Долгопупс выглянул из своего купе, посмотрел на нас и тряхнул обесцвеченной гривой. – У-у-у, Кати, вот это у тебя лютая копна на голове, прямо стог сена.
– Тебе лишь бы докопаться, да? – Я не узнала свой голос и начала приглаживать волосы.
– А вам лишь бы обжиматься, да? Воспользовались приватом по полной и еще недовольны.
– Захлопнись уже, патлатый! – Металл в голосе Никиты дал понять, что не стоило рисковать плоскими шутками, и Сема скрылся. Никита повернулся ко мне и сказал достаточно тихо, но требовательно: – Кати, а теперь серьезно, что это было?
– Туннель.
