– Прекрати, Никита. Какая еще Игоревна? Скажешь тоже. Рада знакомству, Кати. Зови меня просто тетя Наташа. Так, молодежь, кружки вижу, а тарелок нет. Никита, ты что же, свою гостью одной математикой кормишь?
– Так я это…
– Ой, все с тобой понятно. – Маман махнула рукой и ушла шуршать на кухню. Мой план сработал, но в этом я просчитался.
– Как-то даже не спросил. Ты голодная?
– Нет, я дома обедала, но от еще одной кружки какао не откажусь. В меня дроби уже не вмещаются, нужно срочно запить. – Она была такая естественная и сидела так близко, я хотел… Ох, что я хотел-то?
– Конечно, я мигом. – Схватил кружку и выскочил на кухню.
Исправив ситуацию с помощью маман, которая на кухне, улыбаясь, показала большой палец, мы с Кати под хруст печенья позанимались еще минут тридцать. Наши руки пару раз соприкоснулись в тарелке. Ерунда, по сути, но блин, каждый раз по венам пускало ток.
– Все, принцесса, на сегодня хватит. Дымишься уже. Ты так в клуб поедешь?
– А что, считаешь, надо переодеться?
– Нет, выглядишь отпад. Если бы в школу так ходила, проход пришлось бы расчищать. – Я ответил честно: сам уже дымился, только не от дробей, а от ее близости. Ровный цвет кожи острого плеча, свежий запах будто бы яблок и еще чего-то знакомого, вкусного: я чувствовал себя каким-то маньячиной, незаметно разглядывавшим жертву.
– Я не за этим в школу хожу, но за комплимент спасибо.
– Это была правда.
– И за дроби спасибо. – У Кати порозовели щеки и кончик носа. Мило, неужели умеет смущаться? Перекинула волосы на свое красивое плечо, жаль, прикрыла его футболкой. Ловко она с темы на дроби спрыгнула. – Мне стало гораздо понятнее, ты здорово объясняешь. Это даже странно.
– Странно для психа или боксера? – Пришлось шутить, чтобы сбить возбуждение.
– Я не это имела в виду! Зачем ты так? Я искренне благодарна за помощь и вообще-то тоже тебе помогаю. Вроде как это и называется дружбой.
– Прости, принцесса. Я…
– Псих-боксер!
– Ок. – Я поднял руки и улыбнулся, ее глаза поменялись. – Ну вот опять они стали темнее. Кати, ты прекрасна в гневе, реально – индуистское божество.
– Скажи это моим родителям.
– А ты готова меня с ними познакомить? Мы еще даже не целовались.
– Так, с меня хватит. Пожалуй, пойду домой.
– Все-все, прости, согласен, это был перебор. Подожди, я быстро переоденусь и поедем, ок? Тебе какао подлить?
– Нет.
Я переодел футболку и вызвал такси. На выходе Кати поблагодарила маман за гостеприимство, сделала комплименты стильному интерьеру. Умница, это было попадание в десятку, в самое сердце маман, сдвинутой на домашнем уюте. Ну все, дело сделано. Бай-бай, Журавлева, и да здравствует богиня Лакшми. Маман отвесила Кати ответных комплиментосов и предложила почаще приходить в гости. Еще и с машиной повезло. На заднем сиденье за водителем выглядывало детское кресло, я это сразу увидел, как вышел из подъезда. Грех таким было не воспользоваться. Открыл дверь и, пропустив Кати вперед, сел рядом. Она молчала, заглядывала в телефон, то доставая, то убирая его, а я наслаждался близостью, но, кажется, Кати была напряжена. Я заметил, что она пришла без наушников и молча протянул один из своих. Не сразу, но она взяла и постепенно расслабилась, перестала теребить телефон. Играл «Медлячок» Басты. Не специально, но в тему.
– Люблю Басту.
– Похоже, нас объединяют не только соседство, дроби и тайна, но и желание подняться надо всем этим.
– А ты, похоже, не только математик, актер и боксер, но еще и мыслитель.
– Прикинь, я нечто более сложное, чем просто псих, копающийся в помоях. Сам в шоке. – Эта девчонка меня и заводила, и раздражала, причем одновременно.
– Кстати, что ты искал?
– Неважно…
– Я так не думаю.
– Принцесса. – «Ну давай, Никитос, загорелся зеленый, газуй!» – Глупо скрывать – ты мне нравишься, но даже для тебя есть запретные зоны. Ты и так уже внутри моих границ. Ок?
Я посмотрел на нее, но Кати не ответила, и в этот момент такси притормозило.
