Там я ее и нашел. Она сидела на ступенях и ревела, прямо от души, в голос. Я, когда услышал ее, замедлился, чтобы подойти бесшумно. Опустившись на бетонку, Кати обхватила колени руками и слегка раскачивалась. М-да, нехороший признак, в таком состоянии ничего не замечаешь вокруг, я знал, как это бывает. Она сильно вздрогнула, когда я положил ей руки на плечи.
Ну, сорри.
– Тише, принцесса, это я.
– Блин. Никита, прости. Я там не имела в виду тебя и нас, когда все это…
– Да, понимаю я, к сожалению, очень хорошо, – сказал я тихо, присел на корточки и обнял ее. – Поднимайся. Мои сегодня и завтра ночуют на даче, у твоих я тебя отпросил. Если не захочешь остаться – в любое время провожу домой. Сейчас тебе точно лучше побыть не с родителями и не здесь. Они тоже, если честно, в ауте, пусть отойдут и поразмышляют.
Кати даже не думала, не сомневалась, значит, доверяла. Тем более я не имел права ее подвести. Встал, протянул руку вместе с ее телефоном, помог подняться – ох, и ледяная она была. Ко мне дошли молча, а там Темыч разразился собачьей радостью до того, как открыли дверь. Я отвел Кати в ванную умыться. Когда она вышла, ее ждала кружка какао и плед на кровати, а меня – собакен и прогулка.
Когда вернулись, Темыч деловито почапал к миске, я вымыл ему лапы, себе – руки и заглянул в комнату. Кати лежала с закрытыми глазами, может, даже спала; ее тело спокойно дышало, мне захотелось прижаться, что я и сделал, лег и осторожно отодвинул ее с края кровати. Она повернулась и оказалась на опасно близком расстоянии, а потом вообще обняла меня своими тонкими руками за шею и поцеловала. Сперва легко коснулась губами, но чем дальше, тем крепче и глубже был ее поцелуй. Я понимал, что мы приближаемся к черте невозврата и капец как хотел ее пересечь. Дома никого, меня останавливало только одно, точнее два. Собрав волю в кулак, я отодвинулся от Лакшми.
– Ты даже не представляешь, как сильно я сдерживаюсь. – Да что опять с голосом? Я прочистил горло. – Но не хочу, чтобы потом ты жалела, что сделала это на эмоциях и двух бокалах чего-то там.
– Просекко. Мамин любимый напиток. Ик. – Кати, похоже, стало весело. Алкоголь явно придал ей смелости, она стала игривой, но ушла и ее настоящесть. – А я сегодня первый раз попробовала алкоголь. Фигня какая-то, если честно. Ик.
– Ого, так ты алкодевственность потеряла? – Теперь понял, откуда такая реакция и отсутствие тормозов. Блин. Я хотел ее, но не хотел пользоваться состоянием. Нет. Только не с ней.
– Ага. И, кажется, другую тоже хочу потерять.
– Чего другую? – Я не въехал.
– Девственность.
– Принцесса, ты что, серьезно? – В меня как будто кипятком плеснули, я соскочил с кровати.
– А что тебя так удивляет? Мне третьего января исполнилось семнадцать, а не двадцать семь.
– Просто ты такая прямолинейная, хоть и смущаешься от прямоты в свой адрес. И ты та-а-ак танцуешь… как бы это сказать… – Я не находил приличного слова.
– Раскованно.
– Угу. Нет, ты не подумай, мне нравится, очень. – Я стопорнулся, а она села на кровати, забавно взъерошила волосы и снова икнула. – Смотрел бы и смотрел, но это не особо вяжется с образом девственницы.
– А по-твоему, современные девственницы, ик, ходят по школьным коридорам в образе монашек? Это ведь не болезнь и не повод отстраняться от жизни, ик, скорее, причина узнать ее получше, прежде чем… Ну ты понял.
– Пытаюсь.
– Знаешь, у меня до тебя, ик, отношения были только с героями книжных романов. Я даже не целовалась. – Тут я весь превратился в одно большое ухо. – В щечку в началке не в счет. Говорю же, спасибо родителям. Лучшее средство защиты от половых связей, ик, а заодно и дружеских – это частые переезды. Ох, блин, завтра пожалею обо всем, что наговорила сегодня. Прошу винить просекко. Ик.
– Теперь понятно, почему ты так реагируешь на прикосновения. Полежи, принесу чай с лимоном, какао сейчас лишнее. Крепкий, черный?
– Так точно, мой не книжный краш. Ик.
– Кто?
– Ничего. Ик. Я что, и это вслух сказала?
Она свалилась на бок и накрылась пледом с головой, а я, еле сдерживаясь от смеха, ушел на кухню. Девственница! Это однозначно нокаут. Я растерялся, но теперь еще больше хотел, чтобы мы были вместе, по-настоящему. Горячий чай и долька лимона. Батяня всегда так делал, говорил, безотказно работает. Кати послушно выпила, и я предложил поехать в клуб, ведь нам сопутствовал зеленый свет: мои – на даче, Кати отпустили – могли гулять хоть до утра. Ну и оставаться с ней такой в спальне – слишком опасно, мне нужно было проветриться, а ей – выветриться. Кати загорелась, но тут же вспомнила, что не одета, без всех этих фиглей-миглей, макияжей. Смешная. Я торжественно заверил, что без косметики она очаровашка – тут ни капли не соврал – и предложил выбрать футболку из своих.
Мы зашли в клуб, держась за руки и посмеиваясь над синхроном в одежде. Прям фэмили-лук. Кроссы, спортивные штаны, футболки – у своей Кати придумала закатать рукава и подвязать узел на животе – смотрелось офигенно. Густую гриву она собрала в хвост. Побег к барной стойке не удался, Кати тут же потащила меня на танцпол.
