Это было смешно. Я ушел в душ, где долго стоял, смывая новую волну возбуждения. Когда лег под одеяло, был уверен, что Кати давно дрыхнет, все-таки два первых в жизни бокала шампуня и выброс эмоций с родителями, а потом – энергии на танцполе. Нагрузка нехилая. Я придвинулся ближе и обнял, уткнувшись в ее плечо, вдыхал запах чистой кожи и понимал – так пахнет счастье. Я знал, что и через тысячи ночей буду помнить эту, когда мы решили не пересекать черту, но стали ближе. Пересечь всегда успеется, Кати точно не была девушкой на пару ночей – с ней так нельзя, и я не возражал.
Утром Кати беззаботно дрыхла, пока я гулял с Темычем. Когда проснулась, мы пошли готовить завтрак, обсуждая всякую ерунду. Во многом сходились: музыка, кинчик, чтиво, правда, в боксе Кати не шарила. Потом она вызвалась мыть посуду, я не сопротивлялся, просто подошел и все это время стоял сзади и, обнимая, мечтал, чтобы посуда не заканчивалась. Мне было хорошо с ней. Просто и хорошо. Обменялись планами на день. Ее ждала разведка на домашнем фронте после боя, а у меня – треня и поездка за город к друганам. Мы с парнями давно забились на встречу, это была наша традиция – один выходной в месяц проводить вместе. Мне вдруг пришла идея позвать Кати с собой. Она обещала подумать: все зависело от того, как пройдет встреча с родителями.
Поцеловались на прощанье и вместе с Темычем дошли до ее подъезда. Почти сразу я вернулся, надо было зачистить следы присутствия девушки. Поменял постельное белье, загрузил стирку, устроил привычный бардак на кухне и собрал сумку в зал. Кажись, все. Плюхнулся на кровать и открыл наш чат.
У Вадоса собралась вся наша боксерская четверка. Мы пошли по классике – приставка, настолки, груша. Родители Вадоса отдали цоколь под наши игрища, и это была наша территория. Мы соблюдали спорт-режим, не курили и не употребляли алкоголь, поэтому свобода в компьютерных играх стала отдушиной и очередным полем, чтобы тягаться, кто кого. Конкуренции между нами особо не было, ни на ринге, ни среди девчонок. Мы с пацанами ржали, стебали друг друга, дрались в легкую, но были готовы подставить спину друг другу без лишних вопросов.
Кати наблюдала за нами, потом спустилась Лика, старшая сестра Вадоса. Я их познакомил. Этот взаимный оценивающий взгляд можно было наблюдать бесконечно. Уф-ф. Кажется, стыковка женских орбит прошла успешно.
– Я так понимаю, ты, наконец, завел себе подружку. – Лика обняла меня по-братски.
– Лика, ты не заговаривайся, Кати не щенок, чтобы ее заводить. Она моя девушка.
– Вы же вроде были друзьями? – подал голос Вадос, оторвавшись от экрана, и тут же поплатился одной игровой жизнью.
– Мы передумали, – ответил я за нас обоих.
– Какие шустрые. Как там говорят? Совет да любовь.
– Я в непрошеных советах не нуждаюсь. – Кати без наезда, но обозначила позицию. Моя девочка!
– Ауф-ф-ф, ну что за львица эта тигрица. – Вадос, не отрываясь от игры, помахал на лицо, приколист на своей вечной волне «Клоун-ФМ».
– А ты прикольная. – Лика протянула ей руку и улыбнулась. – Я старшая сестра этого полудурка, знаю ребят с горшков, а Никиту – как переехал сюда. Будем теперь учить этих оболтусов манерам вместе. Пойдем на кухню, тут в ближайший час будет битва за джойстики, поверь, ничего интересного. Потом перекусим и можем все вместе сыграть в мафию, а пока поболтаем, попьем чаю.
– С удовольствием.
Они нашли общий язык и умчали на кухню, оставив нас наедине с джойстиками. Обожать девчонок с пониманием. А дальше было экстренное включение угадайки, что же такого важного случилось у Кати. Выиграла Лика-стар, ну все, девчонки поймали одну волну, я мог выдохнуть, но не успел, потому что началась великая битва. Лика махнула на нас рукой и опять утащила Кати на кухню, я успел только крикнуть:
– Спаси меня!
Никто не пришел на помощь, меня снесли на пол. Это был отличный день после кайфовой ночи. А дальше начался весь этот треш.
А и Д сидели на трубе, А упала, Д пропала, кто остался на трубе? Идиот. Там остался идиот Никита, он же Чацкий, он же псих-боксер. Я шел с тренировки в наушниках и слушал все тот же трек – «Там, где другие строят стены, мы построили мосты…» Опять. На повторе. Второй месяц. «Хватит истязать себя, приятель». Психанул, убрал наушники и удалил эту песню. Достала. Вся эта ситуация капец как достала. Я обещал защищать ее даже от себя, если придется. Но фак, какого фига, Кати?
Разве я дал повод бояться?
Разве это я повел себя как конченый дебил?
Разве от меня надо было защищать, отгораживать? Да как ты не понимаешь, не мог я в той ситуации мямлить! Не мог ответить про светлое, нетленное и в сторонку уйти!
Нет. Нет и нет.
Я прав, без вариантов. Так почему мне было так паршиво? Я хотел сесть и скулить под дверью вместе с Темычем. Маман говорила, что девочки более чувствительны, что-то там на физическо-психическом уровне: «Больше различают цветов, эмоциональный диапазон шире и чувствительность тоньше и бла-бла-бла». Спасибо, мам, я понял. Я не знал, как там и что у них устроено и настроено, но боль ловил лютую. Не, не так.
