Я не видела ее лица, но мне стало легче от слов этой бабушки. Шершавая ладонь, сплошь покрытая морщинами, накрыла мою и погладила. Я завороженно следила за ее движениями: в простых поглаживаниях было так много сопереживания и поддержки от совершенно незнакомого человека. Я закрыла глаза и начала дышать на четыре счета – так учил тренер, одновременно вслушиваясь в ритм сердца. Оно успокаивалось.
– Спасибо. – Открыла глаза, хотела поблагодарить бабулечку, но сиденье оказалось пустым. Я услышала механическое объявление:
До моей остановки оставалось еще две. На экране высветилось сообщение от Ди.
Ди:
Кати:
Перечитала еще раз про Никиту и свой ответ-ширму. Кому ты пыталась соврать, Кати?
Кати:
Ди:
Кати:
Ди:
Кати:
Ди:
Кати:
Ди:
Кати:
Ди:
Я вышла из вагона, и дальше ноги сами понесли по хорошо знакомому маршруту. Выход из подземки через правую сторону, дальше налево и вдоль дороги. Пятый дом, крыльцо с карнизом и едва заметный звонок в бетонной стене справа от двери. Открыли, традиционно не спрашивая, кто и зачем. Разулась. Поднялась по лестнице и, набрав в легкие побольше воздуха, вошла в зал.
– Ребят, гляньте, кто пришел!
– Кати-и-и-и!
– Хрусталева!
– О май гад.
Мы обнимались, целовались, смеялись. Бо́льшая часть состава осталась прежней, не считая нескольких новых лиц взамен выбывших по разным причинам. В том числе и Хрусталева Кати была вы-быв-шей.
– Я тоже очень рад видеть нашу сбежавшую звездочку, но напоминаю всем остальным – у нас тренировка. Вы уже украли у себя пятнадцать минут разминки, ровно на столько задержимся. – Ромчи развернулся и подмигнул мне: – Присоединишься?
– Спрашиваешь?!
Дважды звать и долго ждать не пришлось, я знала, куда ехала. Мигом переодевшись в раздевалке, вернулась в зал и заняла свободное место у станка. Растяжка. Динамическая разминка. Несколько старых и пара новых связок. Дальше импровизация и кульминация – батл между участниками состава. Это было та-а-а-ак круто! Энергия качнулась на максимум и пробила потолок. После трени ребята переоделись, попрощались и разошлись, а я так и осталась сидеть на полу с полотенцем через шею, в приятной усталости и неприятной растерянности. Рядом подсел Ромчи, он держал две чашки, одну протянул мне.
– Без сахара, но с зефирками.
– Ты помнишь? – Меня тронула его неизменная, как визитная карточка, персональная забота.
– А ты сомневалась? Я помню привычки, сильные и слабые точки каждого, особенно из первого состава. Вы же мои дети, семья. Другой нет и не будет, я однолюб. – Тренер потрепал меня по голове. – Скучал по твоей соломенной башке, Хрусталева.
– Я тоже скучала, тренер… – Прижалась к нему, как к родному, и замерла от радостного звона в ушах. – Так долго хотела тебя увидеть и обнять, посидеть вот так, на полу. Здесь. А зал по-прежнему пропитан потом танцоров.
Мы улыбнулись в синхрон.
– Ну, ты к нам насовсем вернулась или так, в гости заглянула?
– Я, я еще не решила… – ответила я честно, как есть. В этих стенах находилось все то, по чему и кому я так сильно скучала, но почему же было так паршиво? И почему мне вдруг стало тесно и душно? – Все сложно.
– Да ладно, не накручивай. Вытряхивай свои сложности, будем вместе разгребать.