Другая, значит, а ведь и правда, лучше слова не подберешь. Что-то цепляло в ней с самой первой встречи, заставляя снова и снова поворачивать голову в ее сторону, выискивать среди толпы студентов. И как бы внимательно я ни вглядывался в лицо Лены, как бы тщательно ни старался найти причину, ответа я так и не находил.
Лена была мила, но не красивее остальных, в ее внешности не было ничего особенного, разве что извечно печальные глаза, явно выделяющиеся на ее лице, будто утяжеляя его.
Характером она тоже не выделялась: ни дерзкая и не оторва, скорее наоборот — слегка стеснительная, где-то зажатая, плохо умеющая врать, выдавая себя с потрохами на первом же слове. Но она была настоящей. Со своими комплексами и неуверенностью. Не пыталась казаться кем-то иным, четко понимая собственные слабости. Впрочем, это неудивительно, для человека, проводившего все свое свободное и не очень время в своей голове, будто ничего другое для нее не имело значения.
В этот момент ее глаза как будто слегка тускнели, отключаюсь от внешнего мира, а затем снова загорались, когда какая-то неожиданная мысль проскальзывала в ее сознании, оставляя яркий отпечаток на радужке, заставляя ту буквально искриться.
Мне доставляло истинное удовольствие наблюдать за этими метаморфозами, я желал хоть на секунду узнать, что творилось в ее голове. За всем этим я сам не заметил, как перешел определяющую для себя черту, слабо представляя, как откатиться обратно. Впрочем, я и не хотел, а с каждым днем все сильнее испытывал границы собственно терпения, стараясь не пересечь эту черту, хотя бы наяву, каждый раз, когда ловил ответные взгляды и улавливал зарождающуюся тягу ко мне. Все это срывало напрочь попытки держать себя в руках.
В памяти тут же всплыли наше столкновение в коридоре, ее резкий вдох, тонкие пальцы на моих плечах, слегка расширенные зрачки и почти принятое мною окончательное решение, перекрывающее все пути к отступлению.
Лена
День начался, как в бреду. Так и не отойдя от последнего разговора с братом, я машинально собиралась в универ. Игорь, стоило сказать, так никуда и не поехал, лишь громко разговаривал с кем-то по телефону внизу в подъезде, и завидев меня, тут же погнал спать, а сам пошел прогуляться. Как будто после произошедшего я могла бы уснуть, забыв обо всем.
Кретин.
Я была бесконечно зла на брата.
«Тебе не надо это знать. Не надо в это лезть. Не надо это. Не надо то»
Надоело!
Как будто мне пять лет, и я сама не знаю, что действительно мне нужно, а я всего-навсего нуждалась в правде, какой бы она ни была. Просто понимать, что происходит — разве это много?
Но что с Игорем, что с финансистом все было слишком запутанным и непонятным. Или может это просто я дура. Впрочем, с преподом понимания было больше, особенно после поцелуя, от воспоминаний о котором, до сих пор замирало сердце.
Может тогда спросить у него, раз ответа от Игоря я не дождалась. И как это будет выглядеть? Я даже не понимаю теперь, как обращаться к нему.
Устало вздохнув, я тряхнула головой в попытке отогнать начинающуюся мигрень и беспокойные мысли, служившие ей причиной.
Ладно, будь как будет, возможно, я просто себя накручиваю.
Первые пары проходили ожидаемо спокойно, ровно до того момента, пока в аудиторию под конец лекции не вошла молоденькая секретарь.
— Прошу прощения, что прерываю, я могу забрать Миронову Елену до конца пары? — получив утвердительный кивок старичка правоведа, я, совершенно не понимая, зачем меня вызывают, начала быстро собирать вещи.
А если нас увидел кто-то из студентов? Или преподавателей? И что тогда?
Нервно теребя лямку рюкзака и думая, что отвечать на возможные обвинения, я поднималась по лестнице вслед за улыбающейся всем секретарем, непонятно почему направляющейся в сторону кабинета ректора, а не в деканат.
Вот теперь уже совсем не смешно.
Дверь в конце коридора внезапно открылась и навстречу нам вышли Александров и… Владимир Викторович?
«Что он здесь делает?» — задалась я вопросом, не замечая, как от неожиданной встречи начала замедляться.
— Здравствуй, Лена, — приветливо улыбаясь проговорил уже подходящий к нам отчим.
— Здравствуйте, — ошалело произнесла я, даже не посмотрев в сторону ректора.
— Это ваша дочь, как понимаю? Жаль нам не довелось встретиться с вами раньше, — обратился ко мне Александров, так же растягивая губы в неестественной улыбке.
Я молча кивнула, не зная, что ответить на подобное, и слегка скосила глаза вбок, в поиске секретаря, но обнаружила лишь пустое место, видимо, ушла, незаметно испарившись прямо посреди коридора, вот бы и мне так — взять и исчезнуть.
— Что ж, думаю мне пора, — мягко произнес Владимир Викторович, пожав руку Александрову, и обратился ко мне: — пойдем, Лена.
Переводя взгляд с Александрова на отчима и обратно, я лишь коротко кивнула и тихо попрощалась с ректором. Идя по коридорам университета с отчимом, я чувствовала себя неудобно, не до конца понимая, почему.
А это затянувшееся молчание угнетало еще больше.
