Вивьен сидела в конференц-зале со стеклянным фасадом, ссутулившись и склонив голову над листом бумаги. У нее были светлые волосы до плеч и стрижка шегги с небрежной челкой – отголосок прошлой жизни с кучей вечеринок. Такая прическа подходила женщине ее возраста, но столь же уместно смотрелась бы и на стареющем рок-идоле. В свои пятьдесят с небольшим, несмотря на легкую дряблость лица, морщинки и молочно-голубые радужки, Вивьен обладала аурой самой влиятельной и популярной девчонки в школе. Она была решительной, требовательной, уверенной в себе и озорной. Ей нравились скандалы, сплетни и непристойности. Она вращалась среди людей из высшего света, с хорошими связями, безупречным стилем и вкусом – и в то же время сама была совершенно далека от гламура, что привлекало в ней еще сильнее. Вивьен много читала, везде и всегда ходила в черных брюках и простой рубашке андрогинного кроя. Очки она носила квадратные, в толстой мультяшной оправе, серьги – всегда большие и геометрические. Судя по всему, аксессуары она выбирала из-за их причудливости.
Но самым притягательным в Вивьен были чары гуруизма, которые она распространяла на всех встречных, не подозревая о собственном заразительном влиянии. Озвученные ею мимолетные мысли становились для собеседника фундаментальной истиной. Однажды Вивьен сказала мне всегда заказывать тюрбо, если эта рыба есть в меню (я всегда заказываю тюрбо), и что все ароматы, кроме розы, безвкусны (с тех пор я ношу только этот аромат). Я никогда не встречала женщину, более уверенную в своих мыслях и желаниях, и это не могло не вдохновлять.
Когда я вошла в конференц-зал, Вивьен встала и поцеловала меня в обе щеки.
– Нина Великолепная, – произнесла она глубоким голосом с долгими гласными и резкими согласными, крепко ухватив меня за плечи. – Нам о стольком нужно поговорить. Будь добр, Льюис, – церемонно обратилась Вивьен к моему сопровождающему, – послушай очень внимательно. Принеси нам два кофе – только из кофейни внизу, а не из этой ужасной машины. Нина любит флэт-уайт, не диетический, а для меня двойной эспрессо без молока. Ты запомнишь?
– То есть, типа, просто черный кофе? – уточнил он, прислонившись к дверному косяку.
– В общем, да. Только не говори «черный кофе», иначе дадут абсолютно не то, что я прошу. И возьми один для себя.
– Вообще-то, я отказался от кофеина. Читал, что это медленный яд…
– Хорошо, Льюис, спасибо, – быстро произнесла Вивьен и повернулась ко мне с вымученной улыбкой. Дверь закрылась, Льюис ушел. – Я всегда нанимала только серьезных девиц с короткими стрижками и тканевыми рюкзаками, поклонниц Сильвии Плат[24]. В этот раз я подумала, почему бы не попробовать другого помощника.
– И как он тебе?
– Катастрофа.
В стеклянную дверь постучала серьезная девица с короткой стрижкой и в кожаных туфлях. Вивьен повернулась к ней.
– Да?
Девушка вошла в кабинет, нервно заправляя волосы за уши.
– Вивьен, мне очень жаль, но никому нельзя занимать этот конференц-зал в ближайшие три часа.
– Почему?
– Всех сотрудников собирают на лекцию «Неделя без лифта».
– Что еще за «Неделя без лифта»?
– Правительственная инициатива, которую мы поддерживаем. Призываем людей пользоваться лестницей, а не лифтом, для укрепления сердечно-сосудистой системы. – Вивьен непонимающе смотрела на нее, ожидая дальнейших объяснений. – И нам об этом читают лекции.
– Исключено, – резко ответила Вивьен, поворачиваясь ко мне. Девушка еще немного постояла в дверном проеме, а затем удалилась. – Просто невероятно, какой вздор приходится делать. Не сомневаюсь, из-за таких вот лекций дорогой Малькольм от нас и ушел. Наш лучший дизайнер.
– О нет! Насовсем?
– Да, у него случился нервный срыв. Он продал свой дом и переехал в Бельгию. Впрочем, я всегда считала Бельгию прекрасным местом, чтобы сойти с ума, поэтому рада за него.
Однажды кто-нибудь упомянет при мне Бельгию, и я с уверенностью скажу: прекрасное место, чтобы сойти с ума.
– Итак. «Крошечная кухня». Кампания идет хорошо, на этой неделе мы отправим тебе всю информацию по электронной почте.
– Великолепно, – сказала я.
– И «Вкус» по-прежнему продается, в прошлом месяце цифры выросли, и это фантастика.
– Очень надеюсь, что вторая книга не разочарует тех, кому понравился «Вкус».
– Нет-нет, – отмахнулась она. – Твой голос узнаваем – он тот же, что в первой книге. Ты говоришь о насущной для многих проблеме: как наслаждаться жизнью, готовить и хранить еду в ограниченном пространстве. Это успех.
– Надеюсь, – сказала я.
– Даже не сомневайся. – Вивьен ободряюще закивала. – А теперь не очень приятные новости.
– Я слушаю.
– Книга номер три. Я прочитала синопсис в выходные…
– Тебе не понравилось?
– Боюсь, что так.
Я была благодарна Вивьен за прямолинейность. Терпеть не могу уклончивые отзывы в издательском деле и журналистике. Только годы спустя я научилась понимать, что, когда редактор говорит «многообещающе», он почти всегда имеет в виду «нам это не подходит». Мои рабочие отношения с Вивьен были плодотворными благодаря обоюдной честности.
– Продолжай, – сказала я.
– Скучно. Неинтересно.
– Понятно.
