– Я думал, тебе не нравятся высокие люди.
– Что за бред. Разве я когда-нибудь такое говорила?
– Ты вечно жалуешься, когда они загораживают обзор на концертах и садятся на переднее сиденье машины. Я отчетливо помню, ты говорила, что тебя не привлекают долговязые парни.
– Он не долговязый, а статный.
Я заметила, как Джо инстинктивно выпятил грудь. Салфетка на ней была забрызгана коричневым бульоном.
– Совсем не в твоем вкусе.
– То же самое я думала о Люси, – сказала я и тут же пожалела: в этом сквозила обида.
Джо улыбнулся, положил палочки и церемонно поправил бамбуковую салфетку.
– Я собираюсь сделать ей предложение.
– Что?!
– Ага!
– Когда?
– В эти выходные.
– Ого. Так неожиданно… – сказала я.
– Да?
– Вообще-то, нет. Вам уже за тридцать, и вы давно вместе… Извини, не знаю, почему так удивилась.
– Я несколько месяцев готовлюсь. Даже придумал дизайн кольца.
– Притормози, Ричард Бертон[25], – сказала я, пассивно-агрессивно накладывая соус чили в тарелку. Я и не подозревала, что специи могут спровоцировать во мне пассивную агрессию. – В каком смысле «придумал дизайн кольца»? Ты и брюки-то по утрам с трудом выбираешь.
– Нашел ювелирного дизайнера и описал, что нравится Люси. Смотри.
Джо достал телефон и показал фотографию маленького круглого бриллианта, окруженного другими круглыми бриллиантами меньшего размера. Как по мне, все обручальные кольца одинаковы.
– Очень красиво, Джо, – похвалила я. – Действительно отлично придумано.
– Спасибо, – отозвался он, не заметив нотку сарказма в моем голосе.
– Вот уж не знала, что ты так хочешь жениться. Мы с тобой часто говорили о детях и никогда – о свадьбе.
– Да, но то было у нас, – сказал он.
– Ну, замечательно…
– Нет, я в том смысле, что с каждым человеком будущее видится иначе, понимаешь? А не так, что один вынужден подстраиваться под планы другого. Мы с тобой решили не жениться. А с Люси мы довольно рано обсуждали брак.
– Насколько рано? – спросила я.
– Рано. После нескольких свиданий.
– Случайно, не в тот день, когда она водила тебя на свадебную ярмарку?
– Это была не свадебная ярмарка, – запротестовал он. – Мы помогали ее сестре выбрать свадебные туфли.
– Потрясающе, – сказала я. – Не представляю, как особам вроде Люси это удается. Все гетеросексуальные женщины, которых я знаю, эмоционально парализованы в отношениях из-за страха «отпугнуть мужчин». И тут являются такие, как Люси – ломающие устои и твердо знающие, чего хотят, – и заявляют: «Я здесь босс, вот правила, делай по-моему». Куча мужчин, похоже, от этого в восторге. Как будто у них гора с плеч упала.
– Что ж, я вовсе не против, – ответил Джо.
Деревянными ложками мы доели суп, чавкая в тишине.
– Очень рада за вас обоих, – наконец произнесла я. – Жду не дождусь, чтобы увидеть тебя у алтаря. Если меня пригласят на свадьбу.
– Конечно, пригласят.
– Чего только мы не думали друг о друге, – сказала я. – Не любит высоких людей, не заходит в приложения для знакомств, никогда не хотел жениться. Забавно, как мы заблуждались.
– Не заблуждались, – сказал он. – Просто повзрослели.
В автобусе по дороге домой я ощутила тоску по чему-то незыблемому, и сам черт меня дернул позвонить родителям.
– Алло? – рявкнула мама в трубку, резко и раздраженно, словно я была банковским страховым агентом, звонящим пятый раз за час.
– Привет, мам, это я, – осторожно сказала я.
– О, Нина, привет.
– Как дела? Все хорошо?
– Вообще-то нет.
– Что случилось?
Я и сама не заметила, как с некоторых пор, обращаясь к маме за утешением, моментально становилась ее советчицей.
– Кошмарный вечер. Я должна была присутствовать на местной постановке «Кукольного дома» и…
– Неужели в Пиннере кто-то ставит «Кукольный дом»?
– Да, любительская труппа Глории в общественном театре Уотфорда. Я готовилась несколько недель. Сегодня заключительный вечер. После спектакля актеры собираются в местном ночном клубе, и все должны прийти в костюмах женщин, подвергшихся гонениям. Я готовила свой целую неделю.
– Что случилось?
– Позвонила Мэри Голдман: твой отец прислал ей соболезнования в связи с кончиной ее мужа Пола. Несколько страниц с воспоминаниями о том, как они вместе смотрели футбол и как отец заметил, что Пол сильно сдал и плохо выглядел в последние годы. Как ему жаль потерять такого выдающегося человека.
– И что не так?
– Пол Голдман ни черта не умер.
– О, – сказала я.
– Он даже не болен, с ним все в порядке.
– Значит, произошло недоразумение. Очевидно, папа его с кем-то перепутал. Может, умер какой-нибудь другой Пол?
– Нет, – сказала мама.
– Ты не говорила папе ни о чьей смерти?
– Ну… – нерешительно произнесла она с ноткой досады: мой деловой подход лишал ее возможности поспорить. – Деннис Рэй умер на этой неделе, но он совсем не похож на Пола. Деннис – старый коллега твоего отца, а с Полом и Мэри мы дружим тридцать лет.
– Вот и объяснение. Он просто перепутал. Папа забывает детали и даты. Будто узнает формы, но порой путает цвета. Старайся не перегружать его лишними подробностями, и все будет в порядке.
– Мэри все это не волнует, она вне себя. Очень расстроена.
– Мэри Голдман – идиотка.
– Нина…
