– Да. Она идиотка, если подняла шумиху из-за того, что папа немного ошибся и наговорил столько чудесных слов о ее скучном старом муже, пускай тот и не умер. Почему бы тебе не вызвать такси и не поехать в клуб? Сейчас только девять часов.
– Не могу. Мне нужна целая вечность, чтобы надеть костюм, и к тому времени, когда я приеду, все уже закончится.
– Кем ты собиралась нарядиться?
Я слышала мамино раздраженное сопение в трубке – она отчаянно хотела рассказать мне все перипетии этой неслучившейся истории и одновременно злилась на мои вопросы.
– Эмили Дэвисон[26]. Мне нужно влезть в целую кучу нижних юбок, потом прикрепить к платью сзади большого игрушечного коня, и я просто не могу… – Послышался голос на заднем плане. – Я разговариваю по телефону с Ниной. Хочешь с ней пообщаться? Отлично. Нина, твой отец хочет с тобой поговорить.
– Привет, Би, – сказал он.
– Привет, пап. Все хорошо? Похоже, сегодня было много шума из ничего.
Я выдавила смешок в попытке сгладить ситуацию и перевести ее в нормальное русло.
– Пол умер. Пол Голдман. Такой милый парень. Однажды мы все вместе ездили в Озерный край и увидели оленя. Пол в последнее время выглядел неважно, но такие вещи всегда застают врасплох. – Я услышала, как на заднем плане стонет мама. – Ты приедешь на ужин?
– Не сегодня, папа. Я навещу вас через несколько недель.
– Как, уже несколько недель?! – спросил он с притворным ужасом, словно персонаж провинциальной «Алисы в Стране чудес». – Боже, боже. Как летит время.
– Не обращай внимания на мамины слова насчет Пола и Мэри. Она просто сердится, что пропустит свой важный вечер.
Я услышала, как мама его зовет.
– Мне пора. Кажется, твоей маме что-то нужно.
– Хорошо, папа, – сказала я с нарочитой бодростью. – Рада была с тобой поговорить, позвоню завтра.
– Хорошо, Би. Пока, милая.
Я держала трубку возле уха и слушала громкие, монотонные сигналы: папа тыкал на кнопки, пытаясь завершить звонок. Потом к телефону подошла мама – раздался ее усталый, бесцветный голос:
– Вот на эту, Билл, – сказала она и дала отбой.
Я сунула мобильник в карман куртки и прижалась лицом к окну автобуса, который мчался по Хангерфорд-Бридж. Я надеялась, что сверкающие очертания Лондона отвлекут меня от беспокойства, угнездившегося в животе. Нет более невыносимого, горького, мучительного и безысходно грустного чувства, чем жалость к родителям.
Дома я сразу же легла спать. В отличие от моих друзей, которые ворочались по ночам, страдая от приступов апноэ, или беспрестанно вскакивали под плач голодного ребенка, я никогда не испытывала проблем со сном и со временем научилась это ценить. Однако через два часа меня разбудил громкий мужской смех, доносившийся из сада внизу. Я отдернула шторы: Анджело и еще какой-то мужик сидели на пластиковых стульях, курили, пили пиво и говорили по-итальянски. Я приоткрыла окно.
– Простите, – прошипела я. – Не могли бы вы вести себя потише? Вы меня разбудили.
На мгновение умолкнув, они взглянули наверх, а затем вернулись к разговору.
– Анджело, – снова прошипела я. – Анджело.
Они не реагировали.
– Анджело, сейчас полдвенадцатого ночи. В субботу я бы еще поняла, но сегодня понедельник. У меня завтра очень ранняя встреча. Вы можете говорить внутри?
Они начали смеяться, производя шум под стать оркестру из ударных инструментов и гудящих клаксонов. Приятель Анджело хлопнул его по колену в истерическом угаре.
– Ради бога! – взмолилась я. Они загалдели еще громче, пытаясь затереть мой голос, как карандашную метку. – АНДЖЕЛО! – закричала я.
Он вдруг резко поднял неподвижное, как у марионетки, лицо.
– Не смей. Кричать на меня. Как на собаку, – произнес он с угрожающей ноткой.
– Идите разговаривать внутрь.
– Нет, – отчеканил он и вновь отвернулся.
Я с шумом захлопнула окно и пошла надевать джемпер, пальто и кеды.
Совершив телефонный звонок и поездку в такси, я стояла перед входной дверью Макса. Ветерок обдувал мои голые ноги, предупреждая о наступлении осени. Макс открыл, я виновато улыбнулась. Он втянул меня в тепло коридора и обнял.
– Какой чудесный сюрприз, – сказал он, когда я прижалась лицом к его груди и крепко обхватила за талию, словно ребенок, встретивший персонажа из Диснейленда.
– Надеюсь, ты здесь не с женщиной?
– С тремя, – произнес он в мои волосы. – И они жутко сердятся, что ты вытащила меня из постели.
– Неловкий ужин с бывшим, – сказала я, поднимая взгляд. – Затем грустный разговор с родителями. Потом стычка с ужасным соседом.
Макс поцеловал меня.
– Хочешь об этом поговорить?
– Нет.
– Может, бокал вина?
– Галлон.
Мы прошли в кухню, и я забралась на столешницу, а Макс тем временем достал из буфета два бокала.
– На моей памяти все ужины с бывшими – неловкие, – сказал он.
– Просто я думала, что мы с Джо перешагнули через это, но, получается, нет.
– Он умолял тебя вернуться? – спросил Макс, наливая красное вино в бокалы. – Учти, это запрещено.
– Нет-нет. Он сообщил о помолвке и застал меня врасплох. Когда-то мы условились не жениться.
– Что ты почувствовала?
