В дверь постучали: мать звала, на стол уже накрыла. Отец поднялся. Взглядом показал, что попытается помочь.
Мы устроились в столовой. Я мрачно ковырял в тарелке плов. Дети играли со щенком. Папа смотрел в свой кофе, словно в гуще пытался найти ответы. Мама переводила с одного на другого непонимающий взгляд, но не спрашивала: скажем, когда нужно будет. Зачем ей волноваться раньше времени?
В четыре часа мы засобирались домой. Я все время смотрел на телефоны детей, боялся, что Полина позвонит и расскажет. Она сказала, что приедет вечером, значит, нужно сейчас решиться.
— Иль, Лиана, — я усадил их на диван. Они удивились моей серьезности и молчаливости дедушки. Шутливо толкались, пока не присел на их уровень. — Мне нужно сказать вам кое-что важное.
Бандиты замерли, но улыбались, подвоха не чуяли.
— Мы с мамой немного поссорились, — это чистая импровизация. Я прокручивал этот диалог битый час, но так и не нашел правильного безопасного объяснения.
— Почему? — нахмурилась Лиана.
— Вы помните, что наша религия позволяет мужчине брать несколько жен. Если мужчина будет справедлив и одинаково заботлив ко всем, м?
— Как у дедушки с Динарой? — уточнил Ильдар. Он нормально отнесся к ситуации. Если все счастливы — какие проблемы? А вот Лиана молчала.
— Да, именно.
— Ты больше не любишь маму? — спросила дочь потерянно.
— Люблю. Очень люблю. Просто… Так вышло, что Аллах осчастливил наш дом еще одним ребенком.
Мать тихо ахнула. Я бросил на нее короткий взгляд. Отец держал руки у нее на плечах. Она выглядела ошеломленной.
— Мама беременна? — воскликнул Ильдар. Он хотел брата. Все, мой выход. Тут либо пан, либо пропал.
— Нет, не мама. У вас будет брат или сестра по отцу…
Я пытался максимально избегать негативных маркеров. Другая женщина, вторая семья, чужой ребенок. Двойняшки одновременно замерли.
— Внуки, — папа пришел на помощь, — дети — это наивысшее счастье. Нужно любить и своих, и чужих. Аллах осчастливил нас всех. Ваш папа приведет в мир еще одного мальчика или девочку. Это большая радость.
— А мама почему обиделась? — так непосредственно спросил Ильдар. Лиана резко обернулась и бросила на него недружелюбный взгляд. Сын у меня более рациональный и менее эмоциональный. Он более склонен к нашей религии, чем его сестра.
— Ваша мама просто сильно удивлена. Это пройдет. Все будет по-прежнему. Я буду помогать этому ребенку, но ваша мама — моя единственная жена. А вы мои первенцы. Мы будем жить в нашем доме вчетвером. Ничего не изменится. Обещаю.
Сын посмотрел на меня, на дедушку с бабушкой, на сестру. Он не очень понимал, но благодаря или из-за женитьбы отца на Динаре начал воспринимать такие вещи как один из вариантов нормы, без однозначных штыков. Я перевел взгляд на дочь. Она на меня не смотрела. Сталин лизал ей пальцы — не замечала.
— Я хочу домой, — только и сказала. Мама подошла, обняла и увела ее. На меня посмотрела шокированно и потерянно. Я надеялся, что она поможет Лиане понять. Я ведь сын, даже если не прав.
Домой ехали молча. Так тяжело на душе было. Атмосфера в салоне напряженная, дышать невозможно. Дети даже от бургеров и картошки фри отказались. Ильдар просто сказал, что не хочет. Лиана со мной не разговаривала в принципе.
Машину Полины выхватил фарами на подъезде к дому. Матовый серый Рендж Ровер. В доме горел свет. Я только припарковался во дворе, а дочь буквально на ходу выпрыгнула из машины. Когда с Ильдаром вошли, тут же услышал:
— Мамочка, ты ведь не бросишь нас? Не уйдешь без нас?
— Нет, солнышко. Конечно, нет, — и на меня перевела взгляд. В нем была сплошная холодная ярость…
Полина
Я стояла у окна. Ждала, когда вернутся дети. Наши телефоны связаны, и я могла отследить их передвижения. Знала, что Марат вез их домой.
Дом… Как странно. Я так долго здесь жила, столько хорошего связано с этим местом, а сейчас он давил на меня, ломал волю, каждой деталью доказывал, что это моя жизнь: не вырваться и не убежать. Если задержусь здесь еще, то потеряю себя. Накроет лавиной воспоминаний, чувств, сомнений. Это только со стороны казалось, что изменника легко вычеркнуть из жизни. Что любовь выключается по нашему желанию. Нас с Маратом связывало невероятно много, общего, родного, необходимого. Мы проросли друг в друга!
