Таисия Валерьевна приехала к обеду. Наше расписание было таким: я или Марат отвозили детей в школу, потом няня забирала их (у нее были права, а у нас моя старая Тойота Рав. Так и порешили: Таисия Валерьевна пользуется нашей машиной и в личных целях тоже, а мы платим ей на двадцать процентов ниже рыночной ставки), они обедали, делали что-то из уроков и ехали на дополнительные занятия, секции, к репетиторам. Затем она их привозила домой. Я обычно к восьми вечера была свободна и ждала дома: кормила всех, потом няня уезжала. Как теперь быть, мы обсуждали.
— Таисия Валерьевна, сегодня с Илем по плану. Он в школе.
Я видела, что прошел через турникет в электронном дневнике.
— Узнайте настроения там, может, его отец даст какие-то инструкции. Отсюда завтра будем плясать.
Я писала Ильдару: спрашивала, как он, как дела. Говорила, что очень его люблю. Он должен знать.
Несмотря ни на что, он мой любимый сын. Знала, что и Марат пытался с Лианой связаться, но она оказалась неуступчивой и упрямой. С братом она вообще разругалась в пух и прах.
Через пару дней я смогла все-таки созвониться с Ангелиной и вырваться на совместный обед. Она очень настойчиво хотела увидеться.
— Прости, Гель. Не смогла раньше. Закрутилась…
Пока никто из друзей и близких не знал. Я не могла собраться и заявить обо всем вслух. Даже маме не звонила.
— Что-то срочное?
— Это насчет Марата… — Ангелина выглядела грустной.
— Марата… — горько выплюнула я. Он каждый день звонил и писал. Я не хотела его слышать, видеть, даже думать. Мне нужна пауза. Подготовиться и собраться. Впереди борьба.
— Ты знаешь? — неожиданно выдала Ангелина. Я вскинула голову: в ее глазах боль и немного стыд.
— Знаю что? — я поняла, но все же хотела уточнить.
Получается, она тоже знала.
— Поль, прости меня. За все и за то, что скажу. Примерно дней десять назад я видела Марата с девушкой. Они обнимались. Поля, я была в шоке! — горячо говорила. — Это было тогда, когда мы втроем гуляли. С Аленой, помнишь? Я потребовала у Тимура, чтобы передал Марату, чтобы шел к тебе и признавался! Я дала ему неделю, потом сама хотела… — она опустила глаза. Тоже больно. Она жена и тоже проходила через предательство, правда, оно иного толка. — Марат признался?
— Да, Гель, признался. Так признался, что я ушла от него. Дочь ушла со мной, а Иль… — прикрыла глаза рукой. Не плакать. Слезами делу не поможешь.
— Поля… — Ангелина сжала мою руку, оказывая невербальную поддержку. Я выдохнула и упрямо вскинула голову.
— Обнимался, говоришь, — сузила глаза. — А что еще?
— Поль…
— Расскажи. Больнее, чем сейчас, мне уже не будет.
Ангелина вздохнула. Видно, что не хотела эту грязь в слова обличать, но я требовала сыпать соль на мои раны.
— Они целовались. Марат трогал ее за всякие места. По заднице шлепал. Ну там жесть, Поль. Все однозначно. Никаких «все не так, как ты думаешь, дорогая». И еще… — раздумывая, прикусила губу. — Она кольцо на пальце показывала. Полина, я не знаю, как вообще даже попытаться это объяснить!
— Гель, да никак, — дернула плечом. — Мясо захотел. А потом… Она беременна. Эта дева залетела от него. Видать, он так ее в жены посвятил.
— Что?! — опешила Ангелина. — Это как это?!
— А так! Сказал, что хочет жить на две семьи, ну или второй вариант: я мою ему ноги, целую в задницу, и Марат с барского плеча перестанет мне изменять! Типа ребенка признает, но трахать его мать не будет! — фыркнула зло. — Мерзавец.
Загитов ублюдок! Подлый лгун и предатель! Даже когда все вскрылось, продолжал врать! Говорил, что она всего лишь шлюха. Никаких чувств. Случайный залет. Ага, конечно! Кольцо, поцелуи, обнимашки. Скоро дети пойдут… Вот и пусть женится на ней с богом, а мне нужно подавать на развод!
— Гель, дашь телефон Небесного? Мне нужен хороший адвокат.
Чтобы бороться с лучшим, нужен лучший!
Следующим утром я привезла Лиану в школу. Нам приходилось выезжать сильно заранее, чтобы успеть. Территориально теперь нам неудобна эта школа. Возможно, придется подумать о переводе в следующем году. Я хотела увидеть сына, но, похоже, он уже прошел в здание, а вот его отец неожиданно нарисовался возле моей машины.
— Поля… — выглядел несчастным. Нет, увы, Загитов не умел казаться жалким, но ощущалось, что происходящее сильно ударило и по султану Марату. Надо было его не Марат назвать, а Сулейман!
— Уйди, — вспомнила разговор с Ангелиной. — Видеть тебя не могу, — села за руль. — Скоро мой адвокат с тобой свяжется. Прощай, султан Марат!
Марат
