Я не поняла вербально, как это произошло, но ощутила перемену атмосферы максимально остро. Давид подошел сзади, руки положил на стекло, огибая мою фигуру, но не касаясь. На меня буквально обрушилась его близость.
— Поль, одно твое слово, и я пошлю нахер брата.
Я замерла. В смысле? Он это сейчас о чем?!
— Чего ты хочешь? — я так и не повернулась, оставаясь строгой и холодной. — Не говори загадками.
— Марат обложил тебя, как лисицу в норе, и загоняет, — еще ближе, почти касаясь дыханием моих волос. — Но я могу оказать тебе протекцию, Поля. Стань моей, красавица. Моей красавицей…
— А твоя жена, Давид? Я ведь знаю ее… — я была потрясена предложением. Это какое-то безумие. Настолько ошеломительное, что я не могла шелохнуться. Единственное, что спасало: Давид не смел взять силой, даже поцелуй сорвать без разрешения.
— И что? — шептал. — Нам не обязательно трубить об этом. В нашем кругу верность не хранят, Поль, — резко развернул, плечи сжал. — Знаешь, как долго ждал этого момента?
— Нет, — на выдохе. Я уперлась в широкие плечи. Практически не дышала. Давид был таким же высоким и крепко сбитым мужчиной, на пару лет моложе Марата. Они чем-то похожи: темноволосые и черноглазые, только Давид больше улыбался.
— Помнишь, как встретил тебя в ресторане, в белом платье, длинном, шелковом?
— Нет…
— А я помню. Я молился, чтобы ты оказалась не невестой Марата, с которой приехали знакомиться его родственники. Столько лет, Поля, столько… — и невидимым движением достал шпильки из моих волос. Зарылся в них пальцами со стоном, а в глазах вожделение. — Марат не дурак, поэтому не хочет разводиться с тобой. Променять тебя на обычную шлюхандру… — с неверием покачал головой. — Поля, я с ума схожу, как хочу попробовать тебя. Столько лет думаю о тебе. Даже не надеялся, что такая удача…
— Удача?! Мне муж изменил, а тебе удача?!
— Кто ж ему доктор, раз он не смог гульнуть и не стрельнуть боевым патроном! — воскликнул Давид. Вся загадочность и страстность сошли на нет. Передо мной обычный ходок, у которого чешется на жену брата.
— Ты бы мне тоже изменял? — вздернула насмешливо подбородок.
— Не знаю, Поль. Сейчас сложно сказать, но любил бы точно… — и потянулся к моим губам.
— Давид, нет! — толкнула в плечи. — Я жена твоего брата! Так нельзя!
Мне как минимум нужно время, чтобы придумать, как решить вопрос с арендой. Пока я жена Марата, без его санкции Давид не разорвет договор. Он пытался играть на опережение, но я знала слабости конкретно этих татар: желать жену брата — табу. Давида осудят, если у него будет связь со мной. Только если тайно.
— Полина, я хочу тебя. Никто не узнает. Если Марат попросит надавить на тебя через аренду, скажу, что я с женщинами не воюю. Если станешь моей, Поль, то я отдам тебе помещение даром, — он снова наступал на меня, хотя еще минуту назад отпустил. — Если позволишь любить тебя, осыплю золотом, подарками, с Маратом помогу. Отвлеку от тебя… — и снова обнял, мои волосы сквозь пальцы пропустил.
— Давид, нет… — выдохнула, когда сжал меня, смотрел жадно. — Нет.
Он с трудом, но отпустил.
— Знаешь, мне говорили «нет», но меня не останавливало. Женское «нет» такое изменчивое… — и хмыкнул плотоядно: — Загнул бы, но тебя не могу, Полина, — ласково погладил щеку. — Хочу тебя добровольно! — страстно шепнул. — Хочу, чтобы ты хотела меня. Поль, одно твое слово, и помогу всеми ресурсами. Я смогу тебя защитить. Пусть Маратик свою губастую соску пялит.
— Ты знаешь ее?! — изумленно ахнула. А кто еще познакомился со шлюходевой Марата? Видимо, он не особо скрывался, не боялся, что до меня дойдет. Даже Геля его поцелуи с любовницей видела. Может, Давид специально нашел мне замену, чтобы вот так подкатить? Почему-то сейчас стойко ощущалось, что он способен. На многое способен. Марат был дружен с братом, а вот Давид как-то не особо…
— Я его на телку не укладывал. Маратик все сам. Но это случилось в моем клубе, признаю. На оргии, — добавил с хищной улыбкой.
— И часто у тебя вечеринки такого формата? — холодно бросила. Вот так раз… Мой муж был на развратных вечеринках, а я и не знала. Ну что же, Полина, дура ты, как и многие жены, безоговорочно верившие мужьям.
— Раз в два-три месяца, — спокойно ответил. — Лично я в них не участвую, но порой устраиваю. Нужно для дела.
— А Марат? — сглотнула горький ком в горле.
— Был на каждой, — ответил легко и рассмеялся: — Нет, Поль. Он тебе не изменял. Ну, если смотреть на шлюх для тебя не измена. А в тот раз, когда из Болгарии сорвался, зацепился с этой лярвой. Такая же, как сотни таких же одинаковых. Хрен знает, что его толкнуло к ней. Я был удивлен, что надолго зацепился с такой пустышкой. Но наблюдал не без интереса за его романом, каюсь. Маратик запачкался, — и рассмеялся неприятно. — Он осквернил тебя, Поля. Свою королеву предал. А говорил, что не такой. Прости, что раньше не предупредил, но это не по-мужски, не по-братски.
— А ты и рад, да? — сузила глаза. Тошно. Как же от них тошно. Не мужики, а подростки в пубертате: думают исключительно членом, о члене и ради члена!
