— Полина Сергеевна, не ожидал от вас грязной игры, — неожиданно выдал, сузив серые глаза. Он был уже в возрасте за шестьдесят, такой добродушный и улыбчивый. Инвестировал, зарабатывал, на рожон никогда не лез. Мы уже восемь лет сотрудничали, откуда такой негатив?!
— Владимир Юрьевич, объяснитесь, я не очень понимаю…
— Ваш муж недавно навестил меня. Заявил, что хочет выкупить мою долю. Вы не в курсе?
Я ошеломленно распахнула глаза. Что?! Черт! Загитов перешел к активным действиям. Через детей не смог зайти, а вот в клинику вцепился. Бульдог! Подлец! Мерзавец!
— Нет, Владимир Юрьевич, не в курсе…
Что же, пора моему разводу стать реальностью. Через две недели первое слушание. Шило больше не утаить в мешке. Интересно, а какой срок у восторженной девы Марата? Как скоро у него на руках окажется младенец?
Марат играл грязно. Я тоже буду играть не по правилам. Хотя какие правила?! Почему я должна заботиться о репутации Загитова? Молчать об измене и внебрачном ребенке. Мне нужен развод. Мне нужно, чтобы клиника работала. Чтобы дети росли в нормальной атмосфере. Все! Разве это много? Ладно, в суде поговорим.
— Мы с мужем в процессе развода. Вы помните, что он вошел в состав собственников? Теперь, видимо, решил получить максимально возможный контроль над «Эдемом». Владимир Юрьевич, вы всерьез задумались над продажей?
— Нет, Полина Сергеевна, я не собирался продавать. Меня все устраивало в нашем сотрудничестве, но… — он замялся, галстук дернул. — Муж у вас очень настойчив. Очень.
— Продайте долю мне! — выпалила я. На чистых эмоциях. Это большие, просто огромные деньги. Но я могла бы взять ссуды! Под залог своих активов в «Эдеме» и квартиры. Мы с Верой сможем как-то скооперироваться!
— Я не могу, Полина Сергеевна, на меня давят… обстоятельства, — пространно объяснил. Ясно, Загитов постарался. Видимо, компромат нарыл. Здесь мне с ним сложно тягаться.
— Спасибо, что хотя бы предупредили, — поднялась и попрощалась.
Я приехала на работу и упала в кресло. Виски жгло от безысходности. Небесный говорил, что с имуществом не все просто, точнее, с юридической практикой Марата. Там защищено все от и до. Недвижимость и счета да, делить можно. Они могли бы потянуть на четвертую часть от доходов клиники. Но если у Марата будет половина… Тут я бессильна. Таких денег у меня просто нет, а даже если бы были, то Загитову они не нужны. Ему нужна я. В любом виде: холодная или горячая, поломанная или целая, живая или мертвая.
Когда-то именно так сказала ему. Марат Загитов диво какой упрямый, приставучий, абсолютно неуправляемый в стремлении получить желаемое. В последнее время меня накрывала несвойственная характеру апатия. Казалось, что мой выход — исключительно в окно. Тогда, возможно, Загитов остынет, забудет, переживет…
Правда, слабость быстро проходила, я слишком живучая и деятельная. Дети, работа, заботы — рано мне умирать. Но легкость ушла. Сплошная черная полоса… Только дети были светом в окошке. Без них, наверное, сломалась бы уже. У меня дочь и сын, я им в первую очередь должна показать правильный пример — выбор! У человека всегда должен быть выбор! Простить или отпустить; быть или не быть; любить или забыть. А силой ничего не добиться. Они оба должны это понимать. Насильно мил не будешь. Их отец дожил до сорока годиков и не понял.
Я поднялась, хотела кофе пойти купить, продышаться, мозги выгулять, но в дверях столкнулась с Давидом. Это было неожиданно. Черкесов ко мне в клинику приходил раз в год. На полное обследование. Но перед этим всегда звонил и просил составить план, лично заняться им, чуть ли не ваткой с зеленкой помазать во всех потенциально слабых местах. В этот раз лично пожаловал и без звонка.
— Привет, — удивленно произнесла. — Ты ко мне? — я не была готова к приему, даже не переоделась после встречи с Семеновым.
— А к кому еще, — вошел в кабинет. — Ты как вообще, Поля?
Тоже уже в курсе. Насколько глубоко погружен в дела двоюродного брата? Я за Давидом и его жизнью не следила, но слухи были: от Лоты этот кот гулял не только в марте…
— По-разному, Давид. Ты чего-нибудь хочешь: чай, кофе?
— Я поговорить об аренде помещения хотел.
Черт! Меня обложили со всех сторон! В стене, в которой диаспора меня замуровывала, остались считанные кирпичики. Вот и ружье «Давид» выстрелило.
У нас с Черкесовым были деловые отношения: хорошая арендная плата в доме, который находился у него в собственности. Давид не хотел продавать, хотя я давно вела переговоры. Не дай бог что-то случится, и клиника потеряет роскошную локацию с пулом постоянных клиентов, живших в пределах Садового кольца. Золотое место! Цена, конечно, аховская, но я готова была инвестировать в это.
— Марат попросил надавить? — сделала вывод, отходя к высоким аркам окон и закрывая жалюзи. Скоро прием начнется, осмотр пациентов.
— Еще нет, но обязательно попросит…
