– Виктория, дорогая, – обратилась ко мне мама, – прошу, поговори с сестрой. Вы же всегда находили общий язык. Убеди её принять подарок сэра Рональда с благодарностью, как он того заслуживает.
– Я поговорю, мам, – поднялась я. – Но при всём уважении к сэру Рональду я не собираюсь её переубеждать. Вам стоило сперва спросить её мнения. Подарок принимают с благодарностью, когда он действительно желанный, а не навязанный. Доброй ночи.
– А я поговорю с Эйданом, – сказал Эл, поднимаясь вслед за мной, – с вашего разрешения, леди Элен.
«Братец» догнал меня в коридоре.
– Честно, – буркнула я, – когда Виви огорошила меня новостью о маминой помолвке, я думала, что хуже уже не будет.
– Ну, было не так уж и плохо, – ответил Эл и, поймав мой полный негодования взгляд, добавил: – До недавнего времени.
– Ты знаешь своего брата лучше меня. Какой самый страшный поступок, по твоему мнению, он может совершить?
– Разве что исполнить всё то, что наобещал.
– Хм.
– Лично я не вижу в этом ничего особенно страшного.
– Как считаешь, сэр Рональд передумает?
– Вряд ли. Будет до последнего давить на Эйда.
– Но это не подействует.
– Конечно, не подействует.
– Упрямство – визитная карточка Уэстмитов!
– Не упрямство, а настойчивость и целеустремлённость.
– Настойчивость и целеустремлённость – это девиз Грантов.
Эл не стал продолжать спор и заговорил о другом:
– По закону несовершеннолетнего нельзя усыновить или удочерить без его согласия, так что проблемы не вижу.
– То, что у нас адекватные законы – это хорошо. А то, что ты не видишь проблему там, где она есть – это очень плохо, – заявила я и, не дав Элу ответить, выпалила на одном дыхании: – Ну а я не вижу ничего плохого в предложении сэра Рональда. Думаю, мне подойдут и титул, и фамилия.
Не успела я договорить, как оказалась прижатой к стене. И снова в спину впивалась украшающая деревянные панели завитушка, а по обе стороны от лица упирались ладони сводного брата.
– Мисс Уэстмит, – отчеканил он, делая ударение на первом слове, – будет называться только моя дочь.
– Рада за тебя. А кто мне запретит так называться?
Кажется, сила осталась только в моём голосе. Нет её ни в руках, которых я совершенно не чувствую, ни в ногах. Колени предательски подкашиваются и я медленно сползаю вниз по стене, а дурацкая завитушка прошивает в спине борозду. И всё из-за Эллиота! Он так смотрит, что я погибаю! Сердце не бьётся, лёгкие не работают, перед глазами чёрные мушки порхают. А вот в его глазах – извергающиеся вулканы, дыхание – как звук мчащегося паровоза, сердцебиение – как набат.
– Только не так, – припечатывает словами он.
«А как?» – получается только мысленно. Я по-прежнему вдохнуть не могу. Переоценила свои силы. Думала, поиграем словами, как раньше, и разойдёмся. А задело за живое обоих.
– Тори, тебе нехорошо? – слышу сквозь усиливающийся шум в ушах.
– Нормально.
Прихожу в себя, чувствуя, как меня касаются его руки. Делаю резкий болезненный вдох и выпутываюсь из объятий. На нетвёрдых ногах улепётываю в женское крыло так, будто за мной маньяк гонится, и по пути едва не сбиваю всполошившуюся Инельду. Или Имельду – какая разница?..
Что, боже мой, происходит? Ругаю себя за сорвавшуюся с языка глупость и будто заново проживаю тот самый момент. Слышу наяву его слова, чувствую прикосновения и особенно – впитываю его взгляд, выражающий столько всего! Шок. Боль. Изумление. Злость. Решимость. Дерзость. Одержимость… Так, как раньше, уже не будет. Мы перешли грань, за которой шутки заканчиваются. Теперь всё по-настоящему. И, признаться, меня это пугает.
Как всё это переварить? Как собрать себя воедино и постараться стать опорой для сестры, которой сейчас намного тяжелее, чем мне?
Нет у меня на это времени.
Я застала Виви за сбором чемоданов. Что она надумала, бедная девочка?..
– Далеко собралась, Ви?
Она продолжала хмуриться, разглядывая платье с цветочным принтом.
– Ви!..
– Всё нормально, Тори. – Платье полетело в чемодан, где уже собралось приличное количество одежды. – В Линхольде совсем другая мода. То, что мы носили в столице, здесь выглядит по меньшей мере странно. Мне давно нужно было обновить гардероб и избавиться от старого барахла. Не пойду же я на Большие драконьи гонки в этом убожестве с ромашками!
– Это не ромашки, а мелколепестницы, – машинально поправила я.
– Ты же не думала, что я собираюсь сбежать?
– Конечно, нет.
Тут сестрёнка не выдержала и, заливаясь слезами, бросилась ко мне. Я крепко её обняла и принялась покачивать, как в далёком детстве. Слёзы сдержать не удалось и я рыдала вместе с ней, оплакивая заодно и свою косую-кривую судьбу.
– Упёртый болван! Идиот! Я так ему и сказала! – всхлипывала Ви. – Я не просила себя спасать! Наоборот! А он лишился из-за меня победы! Как мне теперь жить с этим?
– Это было его решение, дорогая. Не кори себя за него. Просто поблагодари и прими как должное. Думаю, оно тоже не просто ему досталось.
– Просто прими как должное!.. – передразнила сестра. – Это совсем не просто, Тори.
Боже, как это знакомо!..