Мои печали и мечты полностью

ИННА. Квартиру бы ты нам спроектировал. Я тебя люблю, Янчик!

ЯН (высовывается). Чего?

ИННА. Иди, иди.

ЯН. Инчик! Инна!

ИННА (выходит, плотно прикрывая за собой дверь). Ты чего орешь?

ЯН. Как тебе это, а?

ИННА. Что?

ЯН. Ни фига себе? Ты не знаешь? Ты радио не слушала, телевизор не смотрела? (Изображает танец маленьких лебедей). Пам-пам, пам-пам, парапа-пам! Пам-пам, пам-пам, парапа-пам! (Встал в торжественную позу). Дорогие товарищи! Работают все радиостанции Советского Союза. С прискорбием сообщаем вам…

ИННА. Прекрати, Костя только что уснул!

ЯН. Брежнев умер, Инка! Сделал подарок к праздникам! Вот тебе и Кощей Бессмертный!

ИННА. Ну, умер и умер. У ребенка третий день температура под сорок, а ты тут… В аптеку заходил?

ЯН. Черт… Сейчас, я мигом.

ИННА. Уже не надо, я нашла пару таблеток. Потом сходишь.

ЯН. Какая разница? Пока не разделся, схожу.

ИННА. Поешь сначала.

ЯН. Ага. Ясно. Ты заботливая, ты думаешь обо мне, а я обо всех забыл, в том числе о больном ребенке. Чудовище.

ИННА. Перестань.

ЯН. Мне надоели твои подтексты, поняла? Мне надоело тебя расшифровывать. И у Кости не сорок, а тридцать восемь, и выше не поднималась!

ИННА. Я сказала не сорок, а под сорок.

ЯН. Под сорок — это тридцать девять с половиной. Или тридцать девять. Сама врач, знаешь лучше меня.

ИННА. Что лучше — это точно. И никаких подтекстов. Дома больной ребенок, а ты забыл зайти в аптеку, какой тут подтекст? Тебе Брежнев важнее.

ЯН. Слушай, не путай одно с другим. Я пошел.

ИННА. Ты нарочно?

ЯН. Да не хочу я есть! (Неожиданно смеется). Кстати, анекдот. Приходит Крупская к Брежневу, говорит: «Леонид Ильич, вы меня помните? Я Крупская!» А он ей: «Как же, помню, и мужа вашего, товарища Крупского, отлично помню!» (Хмыкнув). Вот так. Человек умер, а анекдоты живут… Ты не сердись на меня.

ИННА (садится на стул). Постой. Что, в самом деле умер?

ЯН. До тебя доходит, как до Китая пешком.

ЯН. Ты чего?

ИННА. Жалко все-таки… Все-таки человек…

ЯН. Ты бы лучше меня пожалела!

ИННА. Жмут.

ЯН. Другие надень.

ИННА. Ага? Сейчас пересмотрю все свои двадцать пар.

ЯН. Сама их купила.

ИННА. Других не было. Думала, разношу.

ЯН. Иди в тапочках.

ИННА. Очень смешно.

ЯН. Мы опаздываем.

ИННА. А что, на поезд разве? Ну, день рождения. Кто-то раньше придет, кто-то позже.

ЯН. Не хочешь идти, так и скажи.

ИННА. Не хочу. Боря начнет хвастаться, жена его тоже — брюликами своими… Все будут прилично одеты, а я как золушка. И вообще, не мои это люди.

ЯН. Боря мой друг. И Виктор, и Саша.

ИННА. Ради бога, но я-то при чем?

ЯН. Так не ходи, я один пойду.

ИННА. И опять напьешься?

ЯН. Почему опять? Когда я напивался?

ИННА. Неделю назад.

ЯН. Я выпил. Я просто выпил. Выпил и напился — есть разница?

ИННА. Ты так выпил, что упал.

ЯН. Я споткнулся! Потому что мама твоя смотрела на меня, как прокурор. Взгляд — как подножка! Она взглядом лошадей валить может!

ИННА. Еще чем она тебе не нравится?

ЯН. Ты идешь или нет?

ИННА. Как хочешь. А ты в этом? Он тебе уже мал.

ЯН. Я подрос со свадьбы. Что, совсем плохо?

ИННА. Да нет, нормально.

ЯН (идет за ней). Я не понял, мы идем или нет?

ИННА. Сергей Ильич, вам чаю сделать?

ИННА (смеется). Вы маску снять забыли.

ЯН. Я не забыл. Это я чтобы ты не поняла, как я на тебя смотрю.

ИННА. Тогда на глаза надо. Чаю хотите?

ЯН. Со слоном?